— Не стоит об этом, брат, — сказал индеец. — Мне не нужно ни о чем тебя спрашивать. Ты отнял жизнь у предателя, который захватил меня в плен. Потом вернул мне свободу. Зачем задавать глупые вопросы? Я просто ждал здесь, чтобы предложить все, что в моих силах. Вот моя кровь, стань мне братом!

Джонни Таннер вытаращил глаза. Он ничего не понимал. Потом вспышкой молнии воспоминание, что как-то читал о церемонии братания у индейцев.

Между тем Взлетающий Ястреб продолжал:

— Перед тобой два пути, Стремительный Орел. И в начале каждого тебя ожидает человек. На северо-востоке тебя ждет друг, который привел тебя сюда. На юге — мой отец. Каждый из них знает, что сегодня ты выбрал свой народ. Они пришли к соглашению не настаивать. Какой путь ты выбираешь?

Джонни Таннеру было трудно ответить сразу. Но тут ему опять показалось, что умные серо-зеленые глаза отца заглянули в его душу. Он поднял руку и указал на северо-восток.

Взлетающий Ястреб чуть наклонил голову, словно принимая поражение. Хотя это был всего лишь жест разочарования. Помолчав, индейский юноша проговорил:

— Жизнь долгая, и годы приводят нас в разные места. Ты приедешь к нам снова?

Джонни Таннер ответил от всего сердца:

— Приеду! Если выживу, обязательно приеду!

— Знаешь, чтобы ты когда-нибудь почувствовал зов прерий, зов шайенов и вернулся к нам, давай обменяемся кровью. А здесь ты всегда найдешь поджидающего тебя брата и открытую дверь его жилища!

— Пусть будет, как ты хочешь, — осторожно согласился Джонни.

Его ответ воодушевил и обрадовал индейца. Он тут же взялся за дело. Вытащил нож из ножен и протянул его сначала к земле, потом на все четыре стороны света и, наконец, к горящему золотом солнцу.

— Подземные духи, жители Небес, отец наш, Солнце, вы слышите нас? Дайте нам ваше благословение! — торжественно попросил Взлетающий Ястреб и ударом ножа смело разрезал себе руку так, чтобы выступила кровь. Затем взял руку Джонни.

Тот сжал зубы в ожидании боли, но разрез оказался не глубже царапины. Взлетающий Ястреб аккуратно зажал края раны Джонни. Кровь капала с кончиков его пальцев на землю и обрызгивала зеленую траву красными каплями. Юный шайен прижал свою рану к ране мальчика. У Джонни слегка закружилась голова.

— Все духи, добрые и злые! — продолжал говорить Взлетающий Ястреб. — Знайте, мое сердце отдает кровь телу Стремительного Орла, и сердце Стремительного Орла отдает кровь мне! Мы — одно целое, как две ветви от одного ствола. Половина моего духа теперь принадлежит ему, а половина его духа — мне! — Шайен отнял свою руку. Его рана немного кровоточила. — Теперь-то ты уж точно вернешься к нам, — пообещал Взлетающий Ястреб. — Мы будем тебя ждать. Мои соплеменники принесут жертву, чтобы ты к ним вернулся. А ты нас не забудешь. Моя кровь заговорит в тебе и позовет к моему народу.

Юноши застенчиво улыбнулись друг другу, словно устыдившись проявления своих чувств, и стали готовиться к отъезду белолицего брата. Оседлали гнедого. Привязали к нему другую лошадь Джонни. Он вскочил в седло.

— Все, что принадлежало мне в вигваме твоего отца, — теперь твое! — объявил мальчик Взлетающему Ястребу. — Мои кони, пасущиеся в табуне твоего отца, — теперь твои. Прощай, брат!

— Прощай, брат! — отозвался шайен, и голос его дрогнул.

Глаза Джонни тоже наполнились слезами. Он повернул гнедого, пустил его в галоп и, ничего не видя перед собой, поскакал на северо-восток, туда, где в сочной зеленой траве прерий его поджидал Рейни.

Первую важную новость, странную и неожиданную, они услышали в Форт-Ливенворте, когда стояли в коррале и наблюдали за торгами, на которые выставили своих лошадей. Лишь гнедой и Сын Полуночи не пошли с молотка. Вот здесь-то какой-то грязный делец, слоняющийся без дела, как бы невзначай и бросил:

— Если бы с лица этого молодого человека вдруг сошел загар, я мог бы поклясться, что это именно тот паренек, о котором меня расспрашивал один человек в Либерти. Однако никто не мог удовлетворить его любопытство.

— Что еще за человек? — резко спросил Джонни.

— Да какой-то чудак, приехавший из Нью-Йорка, если можно верить тому, что он говорил. У этого малого сбежал сынишка, и он двинулся по его следу. Но тут след обрывается.

Джонни и Рейни поскакали в Либерти со скоростью, какую только могли развить их кони. Они въехали в город таким галопом, словно за ними гнались индейцы, и уже через пять минут Джонни Таннер стоял перед отцом в гостинице. Хэнк Рейни прогуливался поблизости.

Ясные серо-зеленые глаза снова заглядывали в душу мальчика.

— Что заставило тебя так поступить, Джонни?

— Твой револьвер был украден. Случайно получилось, что наши пути с вором пересеклись. Это было… простое совпадение! А потом… Я не могу рассказать тебе всего сейчас. Но я вернул револьвер. Нашел вора, отобрал у него револьвер, но… — Мальчик распрямился, в глазах у него мелькнул страх. — Ты можешь подумать, что я продал жемчужину, а деньги проиграл в карты или что-то в этом роде. Но дело в том, что вор обнаружил тайник. В нем пусто. — И он замолчал в полном отчаянии.