— Но ты не спасешься, — возразил Макланан. — Забудь об этом, Дэйв. Давайте посадим самолет и...

И вдруг раздался страшный взрыв и сверкнула ослепительная вспышка света. Макланан и Люгер, напряженно вглядывавшиеся в правое окно кабины, увидели огненный шар, который плыл по небу.

— Это МиГ! — закричал Макланан. — Он взорвался! Что случилось?

— Мне кажется, я знаю, в чем дело, — сообщил Ормак. — Посмотрите туда.

Они увидели через левое окно кабины огромный объект, который летел в нескольких сотнях футов над «Туманом». Темный, массивной формы, он летел так близко, что покалеченный советский бомбардировщик затрясло от работы его двигателей.

— Боже мой... я не верю своим глазам! — закричал Люгер. Объектом этим был американский бомбардировщик ЕВ-52 «Мегакрепость». Он подкрался к ничего не подозревавшему МиГу, зашел ему в хвост и поразил ракетой с тепловой головкой самонаведения. Через несколько минут справа от «Тумана» появился и второй ЕВ-52. Это была одна из самых невероятных картин, которые им приходилось видеть. Три огромных фантастических бомбардировщика летели рядом на высоте менее двух тысяч футов над землей. — Целых два! Значит, вы построили несколько «Старых псов»?

— Совершенно верно, — радостно воскликнул Ормак. — Никогда не думал, что увижу такую потрясающую картину.

Невидимые никем, «Мегакрепости» набрали высоту и продолжили действовать в качестве воздушного патруля, чем и занимались с того момента, как вошли в воздушное пространство Литвы. Сохраняя режим радиомолчания, чтобы не засек противник, они с удовольствием выполняли теперь роль неожиданного эскорта «Тумана». Спустя несколько минут вся группа благополучно пересекла прибрежную линию Балтийского моря и взяла курс на Норвегию.

Запасной аэродром Куренец, Беларусь,

14 апреля, 03.04 по местному времени.

Белорусский старший сержант подбежал к командиру своей части капитану ракетных войск Крамко, козырнул и передал ему донесение. Крамко молча прочел донесение, затем перечитал его. Сержант мог поклясться, что лицо командира побелело, и это было заметно, несмотря на маскировочный грим.

— Что, товарищ капитан?

— Получен сигнал тревоги. В течение десяти минут все ракеты должны быть готовы к пуску. Приказано также перенацелить их.

Крамко передал бумагу сержанту. У того глаза вылезли на лоб от неподдельного ужаса, когда он прочитал, какие намечены новые цели.

— Товарищ капитан, это, наверное, ошибка. Первые две цели прежние, литовские города Вильнюс и Ионава... Но другие цели... Это, скорее всего, ошибка. Мачулище? Но ведь это же авиабаза СНГ в Минске! Мы должны...

— Я свяжусь с командованием для подтверждения, — решил Крамко. — Но это наверняка имеет отношение к полученным сообщениям по радио о воздушных налетах и действиях спецназовцев на территории Беларуси. Возможно, эти базы захвачены русскими или войсками СНГ. Ведь до нас доходили слухи, что даже украинские бомбардировщики вторглись в воздушное пространство Беларуси. Если все это правда, то мы можем оказаться последней линией обороны столицы.

— Но ведь мы должны нанести ракетный удар именно по столице!

— Все, хватит, старший сержант, — призвал к порядку подчиненного Крамко. — Я получу подтверждение, если это окажется возможным... Всю ночь радиосеть была забита... А вы пока вводите новые координаты и поднимайте людей по тревоге, пусть готовят ракеты к пуску.

Сержант козырнул и поспешил к штабной машине, в которой размещался центр управления пуском.

В распоряжении роты, которой командовал Крамко, имелось двенадцать ракет СС-21 «Скарабей», три из которых были оснащены ядерными боеголовками. Для обеспечения максимальной надежности расчеты всех ракет были соединены между собой и с центром управления пуском бронированным телефонным кабелем в дополнение к обычной радиосвязи. Микроволновая система ретрансляции данных позволяла центру управления пуском обмениваться со штабными командными пунктами сведениями относительно позиций ракет, целей и метеоусловий, и именно этой связью решил сначала попробовать воспользоваться Крамко, прежде чем рисковать, запрашивая по радио подтверждение приказа о перенацеливании ракет.

— Как обстоят дела с каналом ретрансляции данных? — поинтересовался капитан у техника по пуску ракет.

— Свободен, работает нормально, товарищ капитан. — Крамко лично проверил данные нацеливания ракет — все совпадало. Данные о перенацеливании, которые он получил по радио, были точно такими, которые поступили в системы управления ракет по микроволновой связи. А это означало, что уже имелось два независимых друг от друга подтверждения. — Все подразделения подняты по тревоге.

— Отлично. Предупредите меня по пейджерной связи, когда будет получен приказ на разворот гироскопов. Я пойду проверить специальные подразделения.

Приказ на разворот гироскопов по сути дела являлся приказом на пуск, но системам ракет СС-21 требовалось различное время для разворотов гироскопов при подготовке к полету: минимум три минуты, максимум пять — в зависимости от подготовки и расторопности личного состава, а также условий окружающей среды. Ракеты с ядерными боеголовками имели самые надежные гироскопы. Эти ракеты Крамко расположил в нескольких сотнях метров от центра управления пуском, главным образом из соображений безопасности, и сейчас надо было их еще раз осмотреть.