— Оповещение о воздушном налете, товарищ генерал, — доложил оперативный дежурный. — Большое количество самолетов, следуют на малой высоте, примерно в двадцати километрах отсюда, принадлежность не установлена.

Командующий ВВС выхватил трубку у оперативного дежурного и связался с командиром авиационной дивизии, базировавшейся здесь, в Сморгони. Через несколько секунд он доложил:

— Наши радары отслеживают цели, это, возможно, вертолеты, пересекают границу на бреющем полете. Я поднял на перехват 19-ю эскадрилью.

Пока он говорил, радисты передвинули в сторону границы красный кубик с пропеллером, который обозначал смешанную эскадрилью, состоявшую из шести штурмовых вертолетов Ми-24, уцелевших после налета американских спецназовцев на летное поле, и истребителей-бомбардировщиков МиГ-27 с других баз северной Беларуси.

Злость и растерянность Вощанки немного улеглись. Да, их здорово потрепали, да, за короткий период времени они потеряли большое количество танков и других бронемашин. Но, оценив обстановку, Вощанка решил, что не так уж все плохо.

Хотя над двумя главными городами Литвы, Вильнюсом и Каунасом, так и не нависла серьезная угроза со стороны белорусских войск — не считая, конечно, нацеленных на них ракет СС-21, — третий по величине литовский город, порт Клайпеда, был фактически занят его войсками. А четвертый по величине литовский город Шяуляй, с его крупной авиабазой и развитой электронной промышленностью, прочно находился в руках белорусских войск. План Вощанки заключался в следующем: его войскам, находящимся в западной Литве, ничто не угрожает, а сопротивление литовцев на востоке страны будет подавлено. Учитывая тот факт, что Калининградская область и сам город Калининград фактически принадлежат ему, вся операция в целом будет проходить так, как он и спланировал. Вмешательство русской или украинской авиации оказалось неожиданным, но у Вощанки оставалось достаточно войск в резерве, чтобы ликвидировать эту угрозу.

Как бы там ни было, операция продолжала осуществляться успешно...

— Возможно, пока несколько преждевременно запускать ракеты СС-21, — произнес Вощанка. У всех офицеров его штаба вырвался искренний вздох облегчения. — Ракетные войска будут находиться в состоянии боевой готовности, но я не отдам приказ о пуске, пока не переговорю с президентом и представителями СНГ. Я не потерплю никакого вмешательства — ни со стороны СНГ, ни со стороны России, Польши или стран — членов НАТО. Но если я не смогу получить гарантии их невмешательства, то немедленно отдам приказ на пуск ракет.

Все присутствующие закивали головами в знак одобрения.

— Очень мудрое решение, товарищ генерал, — поддержал Вощанку командующий ракетными войсками. — Ракетами СС-21 гораздо лучше пугать, чем реально уничтожать противника.

— Товарищ генерал, локаторщики докладывают, что неопознанные самолеты всего в пятнадцати километрах, — сообщил оперативный дежурный. — 19-я эскадрилья сможет осуществить перехват только через две минуты. Советую спуститься в бомбоубежище.

— Хорошо, — буркнул Вощанка. Офицеры его штаба поспешно вскочили, ожидая в нетерпении, пока Вощанка первым выйдет из комнаты. А он специально замедлил шаг, наблюдая со злорадством, как они отталкивают друг друга в своем стремлении проскочить вперед.

Выход из оперативно-штабной комнаты закрывали тяжелые стальные двери. Вощанка провел своих офицеров через эти двери в помещение непосредственно командного пункта, где находились основной центр связи базы и система микроволновой ретрансляции данных для ядерного оружия. Генерал бросил взгляд на серебристый ключ, который он час назад вставил в скважину и повернул, что привело в действие командный канал связи с системой микроволновой ретрансляции данных. Второй ключ, с помощью которого осуществлялся непосредственно пуск ракет, находился у него в кармане. Ему очень хотелось, чтобы президент Литвы Капосиус, президент СНГ Быков, президент Беларуси Светлов, президент Польши Мирислав и даже президент Соединенных Штатов увидели сейчас ключ, вставленный в скважину, и второй, которым он с легкостью мог воспользоваться. Это послужило бы прекрасным доказательством его решимости осуществить свои планы.

В центр связи вела обитая железом деревянная дверь с пуленепробиваемым окошком, далее следовал длинный коридор, который заканчивался тяжелой стальной раздвижной дверью, так что охрана могла видеть каждого человека, входящего в здание. Имелась в коридоре и еще одна стальная дверь, но поскольку очень много людей ходило туда-сюда по этому коридору, ее держали открытой, но под охраной часовых. Обычно в коридор пропускали по одному человеку, но когда проходило начальство, то пропускали всех вместе. За дверью находилось небольшое помещение охраны с обычной стеклянной дверью, за которой следовал передний вестибюль здания штаба. Снаружи и изнутри входные двери охраняли несколько вооруженных до зубов солдат. Вощанка увидел подъездную дорогу к зданию штаба и отметил про себя, что на улице темно. Значит, он на ногах уже почти сутки. Возможно, он останется в бункере, расположенном в подвале на глубине трех этажей, и немного поспит.

Только Вощанка вошел в коридор и охранник в другом конце коридора распахнул для него раздвижные двери, как мощный взрыв потряс стены, словно они были сделаны из жести. И еще несколько взрывов распахнули входные двери в здание штаба как раз перед Вощанкой. Осколками разбило стеклянную дверь помещения охраны, но генерала не задело. Дым и осколки заполнили коридор, раздались выстрелы, стреляли главным образом солдаты, находившиеся внутри здания штаба, но огонь велся и снаружи.

Солдаты устремились в вестибюль, прижимаясь к стене. Несколько солдат с пуленепробиваемыми щитами вбежали в помещение охраны и затолкали Вощанку назад в центр связи.