— Нет, нет, — уверенно возразил Люгер. — Он мне очень помог.

«Не сомневаюсь». Габович выругался про себя, стараясь не показать своего раздражения. Ведь Люгер может впасть в депрессию, если поймет, что его связной раскрыт, а от Люгера требовалась серьезная работа.

— Ну, как хотите. — Габович открыл портфель, который принес с собой, и протянул Люгеру небольшую коробку. — Ну тогда сьешьте пирожок или яблоко, а я пока узнаю, каким будет ваше новое задание.

Люгер изобразил покорность, но время от времени бросал любопытные взгляды на Габовича, а бывший офицер КГБ уверенно улыбался в ответ. Через несколько минут Люгер уже приступил к работе, он даже начал есть напичканное транквилизаторами яблоко.

Что ж, по крайней мере, этот эпизод завершен, вздохнул Габович. И все же его не покидало тревожное чувство. Похоже, что начиналась финальная стадия полезного использования Люгера как инженера. Периоды просветления у него учащались, все труднее становилось настраивать его мысли на то, что он русский. А теперь вот еще появился иностранный связник, о котором непременно надо позаботиться.

— Извините меня, Иван, мне надо воспользоваться телефоном в вашей спальне. Надеюсь, он сегодня работает. Ведь должны же были они все-таки починить его, да, Иван?

«Боже, благослови Америку...»

Обычно телефон не работал, его отключали охранники, тайно наблюдавшие за Люгером, но, когда трубку снял Габович, телефон заработал. Он приказал Терехову разыскать Билетриса. Начать с Вильнюса и проверить все главные транспортные магистрали.

Люгер в этот момент уже было собрался откусить еще кусок яблока, но ощутил какой-то необычный запах. Да и вкус был какой-то не тот. Дэвид решил не обращать внимания, но запах не исчезал, и он отправился на кухню, чтобы выбросить яблоко. Но как только открыл ящик под раковиной, где стояло мусорное ведро, почувствовал спазмы в животе. Не успел он понять, что происходит, как его вырвало в мусорное ведро. Желудок полностью очистился от содержимого, но рвотные позывы продолжались еще несколько секунд.

Поскольку Люгер склонился над ведром под раковиной, установленные в кухне телекамеры не показали его в таком состоянии.

Дэвид никак не мог понять, что происходит, температуры не было, чувствовал он себя вроде нормально, да и яблоко сначала показалось вкусным. Он снова понюхал его.

— С вами все в порядке, Иван Сергеевич? — любезно поинтересовался Габович, возвращаясь в гостиную.

— Иван кто?

«Боже, благослови Америку... Дэвид Люгер...»

И тут же нахлынули другие воспоминания.

"— Если мы откроем здесь стрельбу... — начал Ормак.

— Вряд ли у нас будет выбор", — отозвался Макланан.

«А что, если и впрямь удастся вырваться», — подумал Люгер".

Воспоминания уже невозможно было остановить. Люгер закрыл глаза, пытаясь отогнать их. «Что происходит? — подумал он, ощутив приступ боли. — Я схожу с ума? Схожу с ума?»

"— Но как вырваться? Половина экипажа ранены, самолет изрешечен, кругом русские...

— Они хотят захватить нас, — услышал Люгер в наушниках голос Ормака. — Патрик, ну же, быстрее..."

— Иван?..

«Вы лейтенант Дэвид Люгер, ВВС США. ВВС США... Не Озеров».

Как доктор Камински назвал уборщика? Билетрис? Люгер попытался притупить боль и вспомнить точно, что сказал рабочий. «Вы — не Озеров». И что-то еще насчет наркотиков...

Люгер взглянул на яблоко, которое швырнул в ведро. Все начало сходиться, приобретать смысл. Шприц. Антидот. Плохо ему стало из-за яблока, которое Камински наверняка отравил. Или кто-то другой отравил. И когда яд встретился в его организме с антидотом...

Он повернулся к Габовичу.

— Я просто выбросил яблоко, доктор Камински, — сказал он по-русски. — Желудок не принял. А теперь давайте вернемся к работе, ладно?

Габович внимательно посмотрел на Люгера. Если не считать небольшой слабости и легкой растерянности, он выглядел совершенно нормально. И все же... Что-то в глубине души подсказало Габовичу, что наблюдение за Люгером следует усилить.

Если бы у генерала было время, то, пожалуй, он рискнул бы попытаться заново полностью перепрограммировать сознание Люгера. Потратить еще несколько лет, чтобы уничтожить последние остатки личности Люгера и создать его заново. Никто еще не выдерживал повторного перепрограммирования, но у Люгера были задатки для этого. По крайней мере, это был бы интересный эксперимент. Но — времени нет. И Люгеру вскоре предстояло умереть. Через несколько недель — когда будет завершен проект «Физикоус-170». Ведь никто не знает, что Люгер здесь. А руководству СНГ может не понравиться, что для создания военного самолета был использован иностранный инженер, прошедший психологическую обработку. К середине весны великий Иван Сергеевич Озеров исчезнет так же загадочно, как и появился.

Тренировочный лагерь спецназа

морской пехоты Кемп-Леджен, Северная Каролина,

28 марта, 08.35 по среднеевропейскому времени.

— Я недоволен вами, джентльмены, — крикнул в мегафон инструктор, старший сержант морской пехоты Крис Уол. — Вы значительно поколебали мое мнение о ВВС США, джентльмены. Если уж вы лучшие из лучших, то моя страна находится в серьезной опасности, джентльмены.

Инструктор Уол стоял на вершине высокой бревенчатой стены, наблюдая, как трое мужчин продолжали выполнять упражнения «Начального курса» — самые простые из упражнений по преодолению полосы препятствий в тренировочном лагере спецназа морской пехоты в Кемп-Леджене. Каждые полгода морские пехотинцы из экспедиционного отряда начинали здесь проходить курс специальной подготовки, который длился полные шесть месяцев. В год — только две группы, поэтому все стремились попасть в этот лагерь. В основе курса лежала подготовка к выполнению восемнадцати «нестандартных» боевых задач, которые могли быть поставлены перед морскими пехотинцами: десант и операции поддержки особой сложности; тайные операции; контрразведывательные и боевые операции в городских условиях. После завершения подготовки морские пехотинцы считались готовыми к проведению специальных операций и направлялись служить на Тихий океан или в район Средиземного моря.