— Признайся, ты будешь счастлив освободиться от этого бремени.

Лорд Эмберли усмехнулся.

— Мои чувства — это мои чувства, Дом, и никто не вправе лезть ко мне в душу. А пока давай оставим эту тему, если ты не против.

Лорд Иден покосился на брата. Отчего-то он совсем не ощущал себя героем-освободителем, которым представлял себя совсем недавно.

— Есть еще кое-что, — снова заговорил лорд Эмберли, когда они уже начали спускаться в долину.

Брат издал глухой стон отчаяния.

— Я про армию, — пояснил граф. — Когда ты собираешься покупать патент, Дом?

— Патент? — удивленно уставился на него лорд Иден. — Ты ведь знаешь, что у мамы случится удар, если я сделаю это, Эдмунд. Хотя должен признаться, мисс Парнелл помогла мне обрести уверенность в себе. Надо подготовить мать. Думаю, за зиму управлюсь. К весне поеду.

— А что, если к весне Бонапарта уже разобьют? — спросил лорд Эмберли. — Почему бы тебе не отправиться раньше, Дом? Если ты действительно хочешь этого, маме и Мадлен придется рано или поздно смириться с этим.

— Согласен. — Лорд Иден взглянул на брата. — Пора принимать решение, да? Я уже давно не мальчик. Но мне не хочется, чтобы ты попал меж двух огней, Эдмунд. Я не хочу, чтобы ты говорил за меня с мамой и принял на себя ее гнев. Хуже того, если мне суждено погибнуть… — Он судорожно вздохнул. — Если мне суждено погибнуть, я не хочу, чтобы потом в этом винили тебя.

— У меня и в мыслях не было обращаться с тобой словно с неразумным ребенком и объясняться за тебя с мамой или с Мадлен, — успокоил его лорд Эмберли. — Но если ты примешь решение и поговоришь с ними, я поддержу тебя. Если они прибегут ко мне и начнут просить поговорить с тобой, я скажу им, что горжусь своим братом более чем когда-либо.

— Правда? — по-мальчишески загорелся лорд Иден. — Ты не считаешь меня безответственным, Эдмунд?

— Безответственным? — удивился лорд Эмберли. — Потому что ты жертвуешь своим комфортом и безопасностью и идешь защищать свою страну, Дом? Потому что ты готов даже жизнью своей ради этого пожертвовать? Я восхищаюсь тобой.

Лорд Иден расплылся в улыбке и свернул с дороги.

— Проедусь-ка я, пожалуй, до пляжа, — бросил он на ходу. — Увидимся позже, Эдмунд.

Лорд Эмберли смотрел ему вслед. Доминик и Алекс! Дом утверждает, что она не сказала ему «нет», и считает, что Александра наверняка ответила бы ему согласием, если бы получила свободу.

Официально она считалась его невестой, а он даже не смог отвесить брату оплеуху за такие слова. Граф уже пообещал отпустить ее на следующей неделе после бала. Не просто позволить ей разорвать помолвку, но сделать это самостоятельно, если к тому времени он поймет, что она не будет счастлива с ним или что нет ни одного, пусть даже призрачного, шанса сделать ее счастливой.

Достаточно того, что он отпустит ее, и она навсегда исчезнет из его жизни. Это само по себе ужасно. Но видеть ее невестой своего родного брата — этого он просто не переживет. Причем счастливой невестой. Похоже, Дом уверен, что это будет счастливый союз. Для них обоих.

Ну и ладно. Будь что будет!

Лорд Эмберли повернул лошадь к дому. Александра станет женой военного. Может, даже отправится с ним в Испанию. Отчего-то он не мог себе представить, что Алекс будет сидеть тихо-скромно в уютном гнездышке, пока ее муж ежедневно и ежечасно рискует жизнью. Она из тех, кто последует за своим избранником хоть на край света.

А ведь он любит ее. Граф понял это уже несколько дней назад. По крайней мере его тянет к ней физически, он сгорает от страсти. А после вчерашнего разговора он начал уважать ее за силу характера. Александра предпочла принять удар на себя, а не прятаться от всех житейских невзгод за широким мужским плечом.

И только сегодня он мог бы признаться, что действительно любит ее. И признался. Она была нужна ему как воздух, которым он дышал, и куда дороже маячившего впереди ненаглядного дома.

Чертов Доминик! И чертова честь, не давшая ему поднять на него руку, выбить братцу зубы и сломать нос и пару ребер в придачу! Лорда Эмберли обуяла злость и совершенно несвойственное ему желание выместить ее на ком-нибудь.

Через час лорд Иден нашел Мадлен в оранжерее. Обнаружить ее было не так-то просто: девушка скрывалась за огромным папоротником. И только движение руки с иголкой и ниткой выдало ее присутствие.

— Вот ты где, Мэд, — обратился он к сестре. — А я тебя везде ищу. Что ты тут делаешь, к тому же совсем одна?

— Вышиваю, — потупилась Мадлен.

— Сам вижу. Но почему одна, да еще прячешься? Девушка пожала плечами:

— Не хочется никуда выходить.

Брат присел на скамейку у окна и внимательно пригляделся к ней.

— Что такое? — поинтересовался он. — И не надо говорить мне «ничего», не пройдет. Сама ведь знаешь, стоит одному из нас раскрыть рот, другой уже знает, что тот собирается соврать.