— Но я не питаю к вам ненависти, Алекс, — заверил он.

Они остановились, и граф накрыл своей ладонью ее руку.

— Ну что ж, — вздохнула Александра, — после вашего бала я уеду. И мы оба будем рады этому. Вы снова сможете вернуться к нормальной жизни.

— Да.

— И тогда одна наивная юная леди испытает на своей собственной шкуре, каков он, этот огромный безжалостный мир.

— Да.

Александра улыбнулась ему, но улыбка получилась слабой и жалкой. Но граф даже такой не сумел изобразить.

— Как бы мне хотелось, чтобы мы повстречались с вами при других обстоятельствах, Алекс. Мне бы хотелось узнать вас иную, без этой горечи, которая пропитала вас насквозь.

Девушка покачала головой.

— Что толку сожалеть об этом? Если бы не скандал, вы бы встретили меня — если бы вообще встретили — в качестве герцогини Петерлей. Как видите, мне есть за что поблагодарить вашего брата.

— Вы собираетесь замуж за Дома? — спокойно поинтересовался он.

— Замуж за лорда Идена? — удивилась Александра. — Конечно, нет.

— Он поставил меня в известность, что вы не сказали ему «нет», и надеется убедить вас принять его предложение.

— Искушение действительно было велико, — призналась она, — пока я не поняла, что мне можно будет вообще не выходить замуж. Но теперь все прошло. Если он спросит меня снова, я отвечу ему «нет».

— Но в чем причина этого искушения? — спросил лорд Эмберли. — Если в то время вы думали, что брака вам не избежать, к чему какие-то искушения, когда вы уже благополучно помолвлены со мной?

Александра пожала плечами.

— Я вам неприятен? Мне так не кажется. Вы ответили на мой поцелуй.

Александра потупилась.

— Вы смутили меня. А лорд Иден — нет. Лорд Иден больше на младшего брата похож, хоть и старше меня.

Граф коснулся пальцами ее щеки.

— Мне бы хотелось заняться с вами любовью, Алекс. Жаль, что у меня никогда не будет этого шанса.

Она уставилась на него, глаза широко распахнуты, щеки горят.

— Вам тоже жаль, так ведь? — улыбнулся он. Александра ничего не ответила, но глаза ее еще больше расширились.

— Алекс! — Он схватил девушку за плечи и прижал к себе. — Почему так? Я хочу встряхнуть тебя как следует и оттолкнуть, я не могу дождаться твоего ухода, и в то же время мне хочется схватить тебя, сжать в своих объятиях и любить, любить!

Она прильнула к нему, но ничего не ответила и головы не подняла. Он обхватил ее за плечи и закрыл глаза.

— Есть ли хоть призрачная надежда? — спросил он. — Есть ли хоть один шанс, что ты передумаешь и решишь остаться со мной? Есть ли у нас будущее, Алекс?

— Она подняла голову и открыто заглянула в его глаза. — Нет, Эдмунд. Я всю жизнь буду жалеть, если останусь, всю жизнь буду упрекать себя в слабоволии. Мне ни минуты покоя не будет, я и сама стану несчастной, и тебя сделаю несчастным, если, конечно, я уже не преуспела в этом. Да, я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Хотя нет! Я хочу сама заняться с тобой любовью. Я хочу тебя. Отрицать этот очевидный факт глупо и бессмысленно. Ты держал меня в объятиях и знаешь, что я хотела тебя. Но этого недостаточно. Недостаточно просто упасть друг другу в объятия, это еще не значит, что следующие пятьдесят лет или около того мы будем жить счастливо. Я не уверена, что вообще умею быть счастливой. Это мне еще предстоит узнать. Но с тобой я не могу быть счастлива, Эдмунд. Ты слишком дорог мне, чтобы взять и рискнуть — а вдруг получится? — потому что все может кончиться весьма плачевно. А ты не заслужил этого.

Граф кивнул и судорожно сглотнул.

— Не знаю, ты самая храбрая из всех женщин, с которыми мне доводилось встречаться, или самая глупая? Но одно я знаю точно — я должен позволить тебе уйти. Удерживать тебя бессмысленно. Мне очень жаль, Алекс. Мне действительно очень жаль.

Александра поднялась на носочки и коснулась губами его губ. Он не шелохнулся. Она обняла ладонями его лицо, запустив пальцы в его густые волосы. Через некоторое время она прервала поцелуй, но рук своих не убрала.

— Я отвечу на твой вопрос, — сказала она. — Я глупая. Все последующие годы я буду тосковать по тебе, Эдмунд Рейн. Я знаю это так же, как знаю, что стою сейчас здесь, рядом с тобой. Но еще я знаю — если я не уеду, то перестану уважать себя. Я слишком долго была лишена самоуважения — не просто долго, а фактически всю свою жизнь, — чтобы понимать: без него и жизнь не в радость. Придется поставить его на первое место, Эдмунд. Придется, понимаешь?

Она еще раз поцеловала его и отпустила.

— Отец вышлет за нами поисковый отряд, если мы вскоре не вернемся, — попыталась улыбнуться Александра. — Он и так будет громы и молнии метать. Пойдем обратно.