Дебрен заколебался, но порог переступил. Сзади, в конце коридорчика, отделяющего кухню от трапезной, потемнело. Там кто-то стоял, отрезая путь назад. Кто-то, кто не собирался нападать, но наверняка крепко настаивал бы на том, чтобы Дебрен принял приглашение светлобородого.

— Не бойся. Мы не собираемся тебя арестовывать, — сказал, стараясь казаться добрым, еще более юный толстощекий паренек, охраняющий дверь во двор. Дебрен где-то его уже видел, но это не имело значения. За два дня, проведенных в таком маленьком городке, человек встречается с половиной жителей.

— Это хорошо. Мне недосуг играть в драбов и разбойников.

Пухлощекий покраснел, чуть не спрятал за спину что-то, что в первый момент Дебрен принял за железную булаву, но что в действительности было, пожалуй, пестом от большой ступы. В противоположность товарищу ему еще нечего было брить, и парень совсем недавно перестал играть в игры, на которые у магуна не было времени.

— Кто-то тебе сломал лапу. Наверное, ты сделал какое-то невежливое движение. Странно, что такой ученый муж не учится на собственных ошибках. И не спрашивает себя, что с ним может случиться за невежливые слова.

— Простите, юноши. — Держа здоровую руку подальше от футляра с палочкой, он прошел мимо печи к своей постели. — Я не хотел быть невежливым. Предпочитал быть деловым. Людей в вашем возрасте, кажется, утомляют слишком долгие речи пожилых мудрецов. Мир очень быстро меняется. Тот, кто тратит время на выслушивание, отстает.

— Гляньте на этого мудрилу. — Светловолосый мягко соскочил со стола. — Все вроде бы знает о современной молодежи, а того, что она агрессивна, возбудима и может запросто обидеть тех, кто над ней подсмеивается, не знает. Учтите, господин Дебрен из дыры, названия которой я не припомню. У меня есть для вас работа, не требующая больших физических усилий. Так что вы можете взяться за нее без особого ущерба для вашей миссии. Я верно говорю, Мязга?

Пухлощекий неуверенно пошевелился; тоненько кашлянул. Дебрен устало подумал, что отсюда большие неприятности ему, пожалуй, не грозят. И теперь ему, Дебрену, придется второй раз на протяжении клепсидры принимать очередное решение из разряда тех, которые уважающий себя магун вообще принимать не должен. Подумать о применении силы.

— Я выезжаю из города, — сказал он тихо, стоя спиной к вооруженному мечом молокососу и протягивая руку за своим дорожным мешком. — Как ты верно заметил, я родом из далекой глуши и намереваюсь туда возвратиться. Путь неблизкий, так что надо пойти и быстренько заработать несколько грошей. Прощайте, уважаемые.

Он отвернулся и, не удивившись, взглянул на меч. Едва полфута отделяло острие от горла Дебрена.

— Прощание со мной бывает равноценно расставанию с теперешней жизнью, — сообщил магуну светловолосый. — Меня зовут Геп. Сокращение от Гепард. Как ты, вероятно, знаешь, это зверь, от которого мало кому удается убежать.

— Я не убегаю, — пожал плечами Дебрен. — У меня нет причины.

— Ну, причины бы нашлись… Сколько, Мязга? — Пухлощекий смущенно усмехнулся. — Ну, с полторы дюжины, я думаю. В том числе три бабы и ребенок. Легче побитых не считаю. И ирбийскую падаль, разумеется.

— Не понимаю, о чем ты, — солгал Дебрен.

— Не понимаешь? Смотрите-ка, а я думал, чароходцы с таинственного Запада запросто в человеческом мозге читают… Об убитых я говорю, паршивец. О мирных беззащитных людях, которые из-за тебя погибли, были покалечены либо из тюрьмы отправятся на эшафот.

— Ты имеешь в виду участников драки у дома канатчика, — бросил Дебрен, глядя в карие глаза светловолосого, — которых ваши историки назовут первыми жертвами майского восстания? Май еще не кончился, насколько я понимаю.

— Думаешь, я шучу? — махнул рукой Геп. — Мязга, скажи ему!

— Командир не шутит, — заверил пухлощекий.

— Это хорошо, потому что я тоже, — сказал Дебрен. — Хоть невольно, но я тоже оказался жертвой майского восстания. Эта рука, — он осторожно поднял забинтованную левую руку, намазанную бальзамом, — превращает меня в участника вашей освободительной войны. Подозреваю, что вы еще долго не расплатитесь со своими соратниками за поломанные кости и потерю заработка, так что мне совсем не до смеха. Недавно мне сильно ошпарило правую руку, она все еще не очень хорошо работает, сейчас я не могу пошевелить пальцами левой. Ты знаешь, что это означает для чародея? Безработицу, нищету и голод.

— Плевать мне на все на это. Поставь торбу на лежанку. Ну, быстрее, не то ткну. И отодвинься туда, к печке. Проверим, действительно ли ты чародей, или только голову нам морочишь, чтобы от справедливой кары отвертеться. Мязга, следи за ним.

Дебрен послушно отступил в угол за печью. Он смотрел, как высыпается его добро, как Геп разбрасывает по покрывающей лежанку попоне смену белья, книги, тетради с записями, пучок перьев, мешочки с травами, ножички, щипчики и иглы, чистые и сильно почерневшие портянки, засунутые в дырявый носок. Ему не нравилось, что не реже, чем левой рукой, парень орудует концом меча, который держит в правой. Однако старался делать вид, будто это его не волнует.