— Нево, куда мы поднимаемся?

— Внутрь, — был краткий ответ.

Свет стал другим, и это встревожило меня не на шутку. Казалось, он стал ярче, и более рассеянным — это уже был не луч, достигающий дна колодца. Мы близились к океану света.

Я невольно пригнул голову, опустил глаза. Диск света надо мной рос и ширился. Небеса были голубыми, усеянными мохнатыми облаками, но само небо было странной текстуры, — вначале я решил, что это из-за очков.

Нево отвернулся от меня. Он постучал ногой по платформе, и из нее немедленно вылезло нечто неузнавемое — похожее на стакан коктейля с торчащей из него кривой соломинкой. Только когда Нево поднял его над нашими головами, я понял, что это обыкновенный зонтик, который должен был защитить нас от губительного воздействия близких солнечных лучей.

Снаряженные подобающим образом, мы вступили в зону света — шахта расширилась — и голова пришельца из 19-го века поднялась над поляной, покрытой зеленой травой!

— Добро пожаловать во Внутренний мир, — известил меня Нево, чей вид с зонтиком сейчас производил совершенно дурацкое впечатление.

Наша стеклянная колонна прошла последние несколько ярдов совершенно беззвучно. Я чувствовал себя словно помощник иллюзиониста на сцене, являющийся перед публикой на хитроумном механизме. Сняв очки, я прикрыл глаза ладонью.

Платформа остановилась вровень с травой, окружавшей нас по сторонам. Трава была ровной подстриженной и плавно переходила в полоску бетона. Лежавшую в стороне. Солнце светило прямо над головой — моя тень была короткой черной кляксой брошенной под ноги. Здесь был полдень: Внутри всегда был полдень, круглые сутки в любое время года! Ослепительное Солнце жарило голову и плечи — казалось, от меня скоро повалит дым — или я заработаю ожоги, — но постоянное присутствие светила все равно радовало.

Я оглянулся, осматривая местность.

Трава раскинулась кругом, до самого горизонта — правда, здесь не было горизонта как такового. Сколько я ни озирался, кривизны этого бесконечного пространства не чувствовалось. Это был плоский мир, каким его еще представляли древние, считая. Что земля покоится на черепахах или поддерживается плечами Атланта. Да, я уже не был приклеен к поверхности каменного шарика по имени Земля, я стоял в огромной пустой раковине. И это не было оптическим эффектом — обманом зрения. Итак. Трава, и только трава, да несколько деревьев и кустов в отдалении.

— Такое чувство, будто стоишь на громадном столе, — поделился я своими ощущениями с Нево. — Неужели мы по-прежнему внутри Сферы?

— Смотрите, — откликнулся Нево из-под зонта.

Закрутив головой по сторонам, я вначале не увидел ничего, кроме неба и солнца — с виду вполне земных. Но небо фактурой напоминало карту — или несколько карт, сложенных вместе. Я стал различать нечто за облаками. То, что я принял за дефект очков, было на самом деле мелкими крапинками, пятнышками, словно бы нанесенными акварелью: голубого, серого и зеленого цветов.

И только тут я стал понимать, что это.

Это было дальняя сторона Сферы, находящаяся за Солнцем… Пятна представляли собой океаны и континенты, горные хребты и степи — а может быть, и города! Замечательное зрелище — как будто множество земных карт сложились воедино. Сфера была настолько велика, что кривизна совершенно не чувствовалась. Казалось, я зажат между этими двумя слоями, меж массивами трав и крышей неба, где повис светильник Солнца.

— Не забывайте, что вы смотрите на расстояние орбиты Венеры, — предупредил Нево. — С такого расстояния Земля покажется точкой. Многие топографические массивы в несколько раз превышают размеры планеты.

— И, видимо, там есть океаны, способные поглотить планету. Представляю, какие геологические силы…

— Там нет никакой геологии, — перебил Нево. — Здесь все имеет искусственное происхождение, весь Внутренний Мир и его ландшафты.

Мне показалось, что он взбудоражен.

— В нашей истории многое развивалось иным путем, но одно осталось незыблемым: Это мир вечного дня, в отличие от мира, в котором живем мы — мира вечной ночи. Мы поделены между Тьмой и Светом, как и в той, вашей Истории.

Нево подвел меня к самому краю стеклянного диска. Он остался стоять на платформе с раскрытым зонтиком над головой. Я нерешительно ступил на траву. Под ногами чувствовалась твердая почва: необычное ощущение, после того как проведешь несколько дней на мягкой податливой поверхности пола Сферы. Трава была короткой и упругой, напоминая ту, что произрастает на морских берегах. Нагнувшись, я нащупал под ней сухую песчаную землю и выковырял из норки маленького жучка, который тут же вырвался и озабоченно скрылся из виду, зарываясь еще глубже в песок.