Но вот блеснули поручни и оси времямобиля. Моисей сразу подобрался к нему со свечой и стал ощупывать.

— Что это?

— Вершина технологии второй трети двадцатого века. Универсальный времямобиль.

— М-да, — скривился Моисей. — Элегантный дизайн.

— Это ж тебе не карета. Его назначение чисто функциональное. Съездил, украл, вернулся. Снова узнал, съездил, ограбил. Ну, иногда убил. Заодно. И так далее. Вовремя похищать вражеские секреты и устраивать диверсии во времени. Почти военная машина.

Гедель тем временем поставил платтнерит на пол, отвинтил крышку у одной фляжки, понюхал ее и зачем-то посмотрел в отверстие. Свинчивание второй крышки вызвало у него затруднения, а третья и вовсе не поддалась, сколько он не кряхтел — понадобились молодые силы Моисея, поспешившего с клещами или чем-то похожим на разводной ключ.

— Дайте-ка я…

Наконец Геделю удалось справиться, и он принялся наполнить фляги чистым платтнеритом. Моисей прошел следом за ним, плотно завинчивая крышки, чтобы не пропало ни частицы драгоценного материала.

Я разобрался с дверью — в машину можно было залезть и спереди и сзади — там было несколько сидений, разместиться в которых как я говорил, могли как минимум четверо. Я сел впереди.

Передо мной оказалось округлое колесо руля. Положив руки на руль, я осмотрел контрольную панель: циферблаты, рычаги и переключатели. И еще какие-то рычаги не то педали, торчали под ногами из пола. Судя по количеству обнаженных механизмов и проводов, рабочие еще не завинтили кожух.

Рядом со мной сел Нево, он с любопытством навис у меня за плечом. Остальные пока еще возились с фляжками.

— Вам известен принцип работы ТХП? — подал голос Гедель. — Этот драндулет изобретал Уоллис — я почти не принимал участия в конструировании.

— Тут полно рычагов и ни одной надписи, — откликнулся я.

Занятый разливанием остатков платтнерита, Гедель пробормотал:

— Полагаю, их еще не успели закрепить. Ведь это же недостроенная модель для испытаний. Вас это беспокоит?

— Не хотелось бы окончательно заплутать во времени, — откликнулся я с водительского места. — Но, в конце концов, всегда можно спросить дорогу у местных!

Гедель усмехнулся.

— Итак, заговорил он изменившимся тоном, — Принцип работы ТХП таков. Платтнерит заливается в раму. Образуется контур. Когда он замыкается — вы перемещаетесь во времени. Понятно? Вся остальная механика — двигатель, трансмиссия, коробка передач — это уже для перемещения в пространстве. Для замыкания контура достаточно потянуть на себя синий рычаг на панели перед вами. Вы все поняли?

— Похоже, да.

Моисей завинтил последнюю крышку и забрался на заднее сиденье, бросив под ноги разводной ключ. Затем одобрительно постучал по стенкам:

— Надежная конструкция, — похвалил он детище Уоллиса.

— Думаю, нам пора, — сказал я. — Задерживаться здесь нечего.

— Но куда мы направляемся?

— Какая разница? Главное — подальше отсюда — остальное меня не интересует. Не имеет значения. Наверное, в прошлое — чтобы как-то повлиять на столь плачевное будущее.

Моисей, пора кончать с двадцатым веком. Нам предстоит новый скачок в темное прошлое. Приключения продолжаются!

Смущение на миг посетившее лицо Моисея, рассеялось, и его место заняла железная решимость: выпятив подбородок, он рявкнул:

— Тогда вперед! Точнее, назад!

Нево вздохнул, примиряясь с неизбежностью.

— Профессор! — позвал я. — Занимайте место.

— О, нет, — отвечал Гедель, скрещивая руки на груди. — Мое место здесь.

— Что вы, профессор! Стены Лондона вот-вот рухнут, германские пушки всего в нескольких милях!

— У меня здесь жена, — спокойно ответил профессор. На лицо его легла тень от свечи.

— Где она? Мы заберем ее с собой…

— Я потерял ее. Нам не удалось выбраться вместе. Она осталась в Вене. Боюсь, как бы они не выместили на ней мое отступничество.

В голосе профессора была неуверенность, и тут я понял, что этот человек, подкованный в логике, можно сказать, на все четыре ноги, в повседневной жизни мыслит совершенно алогично.

Но едва я раскрыл рот, чтобы сказать ему это, как над нами ухнул новый снаряд — на сей раз совсем рядом!

Мигнула свеча — и стена мастерской разлетелась осколками — все это произошло в одно мгновение, время словно замерло.

И мы погрузились во тьму.

Машину тряхнуло, и я услышал крик Моисея: