— Смотрите — я прокручиваю этот фильм ужасов уже много раз, с тех пор как все случилось. И не могу поверить собственным глазам. Но уж если мы можем вообразить себе такое, то, наверняка, могут и они.

— Кто — они? — спросил Моисей.

— Германцы, разумеется. Проклятые германцы! Видите — это все снято камерой, расположенной на вершине Купола. Сейчас она повернута в восточном направлении, в сторону Степни — видите излучину реки? А теперь посмотрите — вот, она приближается…

И мы увидели воздушный аппарат, похожий на черный крест, опускающийся над сверкающими водами реки. Он летел с Востока.

— Не так-то просто разбомбить Купол, — продолжал Уоллис. — Это каменное строение поддерживается стальными конструкциями, и трещины тут же само засыпаются, благодаря слою прокладки.

И тут от летательного аппарата отделился предмет, устремившийся к воде. Изображение стало зернистым — по нему пробежала рябь. Можно было разглядеть, как что-то цилиндрическое крутилось в воздухе.

Уоллис продолжал:

— Даже прямое попадание не может повредить Купол, но большинство бомб взрывается еще в воздухе.

Но в этот раз была не бомба. Я уже составлял отчет об этом оружии — Ротационная мина — или поверхностная торпеда. Мы тоже пытались разработать нечто подобное, но не хватало ни времени, ни энергии… Вы видите, что купол местами уходит под воду, там тоже есть опоры. И противнику также было это прекрасно известно. — Уоллис взмахнул ухоженными руками, показывая. — Видите ли, вода помогает направить удар под Купол. Это все равно, что бить яйцо изнутри — оно легко крошится даже от самого незначительного удара.

На экране было видно, как германская бомба уходит под воду, поднимая туман серебряных брызг. Но затем происходит невероятное — она как мина-лягушка начинает прыгать в сторону подножия Купола. Самолет тем временем лег на крыло и ушел за горизонт, оставив скачущую ротационную мину продолжать свое движение.

— Но как доставить бомбу в точно предназначенное место? — продолжал Уоллис. — Ведь даже при прицельном сбрасывании с высоты, скажем, пятнадцати тысяч футов, при ветре десять миль в час может возникнуть отклонение в двести ярдов — отклонение, направление которого рассчитать нельзя.

И вот тогда до меня дошло… Придайте бомбе вращение — и она начнет двигаться, подчиняясь законам рикошета… Я рассказывал вам о домашнем эксперименте с мраморными шариками дочери?

Итак, представим, что мина скатывается с Купола, затем под воду, пока не достигает требуемой глубины… — он тряхнул седой гривой, блеснул очками и покровительственно улыбнулся.

Моисей сказал, тревожно глядя в экран:

— Скачки становятся все короче… ого!

Белая струя дыма вырвалась из мины, и она устремилась по воде, как торпеда.

Уоллис продолжал улыбаться:

— Эти германцы достойны восхищения, проклятые. Мне такое и в голову бы не пришло…

В этот момент ротационная мина, посверкивая выхлопом из дюз, прошла за изгиб Купола, и исчезла, став вне досягаемости обзора камеры. Затем изображение затряслось, и экран заполнился голубым светом.

Барнес Уоллис вздохнул:

— Вот так они нас и «сделали»! Что такое самая совершенная инженерная мысль против современного оружия?

— Ломать всегда было легче, нежели строить. И времени гораздо меньше занимает.

— Но как же ответный удар? — вмешался Моисей. — Почему бы не заглушить их ответной канонадой?

— Вы имеете в виду пушки? — Уоллис рассеянно протер очки. И вернул их на место. — Ста пятидесяти миллиметровые 42-е в десантных частях… но это уже совсем другая история.

— Доктор Уоллис? — вмешался я, — что с Геделем?

— С кем? — непонимающе посмотрел он сквозь стекла. — Ах, да, Гедель…

— Он здесь?

Он рассеянно пожал плечами:

— Думаю, да. Наверное, в своем кабинете.

Моисей с Нево тут же направились к дверям. Моисей обернулся и сделал нетерпеливый знак.

— Доктор Уоллис — вы с нами?

— Зачем?

— Нас может остановить охрана, пока мы доберемся до Геделя.

Он рассмеялся:

— Что вы! Какой теперь режим секретности! Но вот, на всякий случай. — Он отстегнул с лацкана значок, похожий на пуговицу, с какими-то цифрами. — Скажете, что вас послал владелец этого пропуска — если вы встретите какого-нибудь сумасшедшего, оставшегося на посту.