Ты никогда мои не посетишь.

Вотще они вращаются, ища

Всепроникающих твоих лучей,

Не находя и промелька зари;

Их погасила тёмная вода,

А может, бельма плотные. Но все ж

Я, возлюбив священные напевы,

Паломничества не прерву в страну,

Где обитают Музы, где ручьи

Прозрачные, тенистые леса

И солнцем напоённые холмы.

Но предпочтительно к тебе, Сион,

К источникам, которые в цветах,

У твоего подножия журчат

Святого, — я ночами уношусь,

Нередко вспоминая двух мужей

Слепых: Тамириса и Меонида,

С которыми сравнялся я судьбой;

О, если б равной славы мне достичь!
–

И думаю о древних двух волхвах:

Финее и Тересии. Мой дух

Тогда питают мысли и невольно

Рождают гармонический напев.

Так птица в непроглядной тьме поёт

Бессонная и, средь густых теней

Укрытая, свою ночную трель

Выводит. Наступают каждый год

Весна и лето, осень и зима,

Но никогда не возвратится день

Ко мне. Я не увижу никогда

Блаженных смен восходов и закатов,

Ни вешних цветников, ни летних роз,

Ни тучных стад, ни дивных лиц людских.

Подобно туче, беспросветный мрак

Меня окутал; от мирской стези.

Кипучей отстранил навек меня,

И Книга, по которой изучать

Я мог Природы дивные дела,

Померкла, выскоблена и пустых

Страниц полна; закрыты, для слепца,

Одни из врат Премудрости навек.

Тем ярче воссияй, Небесный Свет,

Во мне и, силы духа озарив,

Ему — восставь глаза; рассей туман,

Дабы увидел и поведал я,

То, что узреть не может смертный взор.

С пречистой, эмпирейской высоты,

С Престола наивысшего, Отец

Всемощный, глядя вниз, обозревал

Своё творенье и дела Своих

Созданий. Словно звезды, без числа

Толпясь вокруг Творца, Небесный сонм

Святой, при созерцанье Божества,

Блаженствовал безмерно. Сын Его

Единый одесную восседал,-

Господней славы образ лучезарный.

Творец на Землю взоры преклонил

И наших прародителей чету

Вдали узрел, — единственных людей,

В ту пору населявших райский сад,

Вкушавших там бессмертные плоды

Любви непревзойдённой, несравненной

И непрерывно длящихся утех,

В отрадном одиночестве. Затем

На Ад и на пучину Он воззрел

Окружную, приметил Сатану:

Меж башнями Небес и царством Ночи

Парил скиталец в сумрачной среде,

Усталые крыла сложить стремясь,

Дабы нетерпеливою пятой

На почву мира нового ступить,

Нагого, сходного с материком,

Укрытым средь стихий, но небосвода

Лишённым, и нельзя определить:

Воздушный или водный океан

Глухие омывают берега.

И со Своей взирая высоты,

Откуда настоящее Ему,

Грядущее и прошлое ясны,

Провидчески промолвил Сыну Бог:

"— Мой Сын единородный! Убедись

В свирепом рвенье Нашего Врага.

Ни предписанья строгие Мои,

Ни все преграды Ада, ни цепей

Железо, ни бездонная пучина,

Его не удержали; злобный Дух

Отчаянною жаждою влеком

Отмщенья, но обрушится оно

На голову мятежника. Теперь

В пределах света он летит, вблизи

Небес, к недавно созданной Земле,

Он Человека силой погубить

Замыслил, или хуже — соблазнить,

Употребив коварство и обман.

И соблазнит. Беспечно и легко,

Поддавшись лживой лести, Человек

Не соблюдёт единый Мой запрет,

Единый послушания залог,

И со своим потомством совокупно

Изменчивым — падёт. По чьей вине?

Ужели не по собственной? В удел

Я все неблагодарному отвёл,

Чем он владеть способен; Я благим

Его и чистым создал; волю дал

Свободно Зло отвергнуть или пасть.

Таков закон для сотворённых Мной

Эфирных Сил и Духов; как для тех,

Что пали, так для тех, что Мне верны

Остались. Преступить ли, устоять -

От них зависело. Как бы могли,