Равно — Юнона, Грека утеснив

Своим преследованием или сына

Киприды; но сколь ни был бы высок

Мной выбранный, задуманный давно

И поздно начатый, увы, рассказ,

Я с ним управлюсь, если мне внушит

Приличные реченья и слова

Моя заоблачная опекунша,

Которая, призыв мой упредив,

Слетает доброхотно по ночам,

С тех пор как дерзновенно приступил

Я к песне героической моей,

И шепчет, иль внушает мне во сне,

Отнюдь не сочинённые стихи,

Но вдохновлённые. Мне не дано

Наклонности описывать войну,

Прослывшую единственным досель

Предметом героических поэм.

Великое искусство! — воспевать

В тягучих, нескончаемых строках

Кровопролитье, рыцарей рубить

Мифических в сраженьях баснословных,-

Меж тем величье доблестных заслуг

Терпенья, мученичества — никем

Не прославляемо; честь воздают

Ристаньям конным, блеску тщетных игр,

Доспехам, геральдическим щитам,

Шитью на чепраках, парче попон

Турнирных всадников, шелкам цветным,

Пирам дворцовым, где оравы слуг

Снуют под управленьем сенешалей.

Умелое художество и труд

Ремесленный не в силах вознести

Поэму или главное лицо

На героическую высоту.

Не мастер, не охотник прославлять

Подобное, отважно я избрал

Предмет возвышенный, сам по себе

Способный песню вознести мою,

Когда преклонный возраст, поздний приступ

И холода не обессилят крыл

Моих отяготевших и прервут

Полет задуманный, что стать могло,

Коль скоро я стихи слагал бы сам,

Без помощи заступницы ночной.

Вот Солнце закатилось, а за ним

И Геспер — сумеречный полусвет

На землю низводящая звезда,

Посредник быстротечный между днём

И ночью. Кругозор, из края в край,

Затмился полусферою ночной,

Когда от Гаврииловых угроз

Бежавший из Эдема Сатана,

Во злобе и лукавстве изощрясь

И замыслы коварные куя

На гибель Человеку, в Рай опять

Прокрался, жесточайшую презрев

Расплату, угрожавшую ему.

Он вечером из Рая улетел,

Вернулся в полночь, Землю обойдя;

Страшился он явиться днём, с тех пор

Как повелитель Солнца, Уриил,

Вторженье обнаружив, остерёг

Охрану Херувимскую. В тоске,

Из Рая изгнанный, он семь ночей

Скитался с темнотою заодно

Вокруг Земли; трикраты обогнул

Круг равноденственный, четыре раза

Путь колесницы Ночи пересёк,

От полюса до полюса, пройдя

Колюры; на восьмую ночь в Эдем

Вернулся, но с обратной стороны

От входа и крылатых часовых,

Где тайную лазейку отыскал.

То было место, — нет его теперь;

Не время уничтожило его,

Но Грех, — где у подножья Рая Тигр

Свергается под землю и, одним

Из рукавов поднявшись, бьёт ключом

У Древа Жизни. Сатана нырнул

В провал, рекой подземною проплыл

И вырвался на волю вместе с ней,

Окутанный туманом, а затем

Убежища себе он стал искать;

Прошёл моря и сушу: от Эдема

За Понт, за Меотийский водоём;

По широте, — вверх, к ледяной Оби,

И вниз — к Антарктике; по долготе,

С Востока, — от Оронтских берегов

До океана, где морской простор

Отрезан Дариенским перешейком,

Оттуда — в страны, где струятся Инд

И Ганг. Так облетел он шар земной

В подробных розысках и, по пути

Всех тварей с прилежаньем оглядев,

Чтоб, сообразно замыслам своим

Коварным, подходящую избрать,-

Признал, что Змий — хитрейшая из них,

И вот решился: облюбован Змий,

Удобный облик, чтоб, его приняв,

От взоров проницательных укрыть

Обман и цели тёмные, поскольку

Лукавым Змий и мудрым сотворён,

И хитрости его не возбудят

Сомнений; ведь в созданиях иных

Лукавство можно было бы легко

За напущенье дьявольское счесть,

Превосходящее обычный смысл,

Присущий тварям. Да, решился он;