Напав исподтишка. Он где-нибудь

Поблизости в надежде адской ждёт

Удобного мгновенья, чтобы, врозь

Настигнув нас, верней осуществить

Коварный замысел. Не чает он,

Когда мы рядом и помочь в нужде

Друг другу можем, нас прельстить грехом.

От преданности Богу отвести

Он алчет нас, любовь расстроить нашу

Супружескую; изо всех блаженств

Любовь, пожалуй, разжигает в нем

Особенную зависть. Таковы

Его намеренья иль много хуже;

А посему — ты друга не покинь

Испытанного, из чьего ребра

Ты рождена и кто всегда готов

Тебя оберегать и защищать.

Когда грозит бесчестье и беда,

Приличней, безопасней для жены

При муже находиться: он спасёт

И оградит супругу либо с ней

Разделит наигоршую судьбу!"

С величьем непорочности, в ответ,

Как некто, чья любовь оскорблена

Жестоким словом, — строгий вид приняв,

Хотя и нежрый, возразила Ева:

"— О сын Земли и Неба! Всей Земли

Властитель! Ведаю о том Враге,

Что ищет нашей гибели. Ты сам

Предупреждал меня, и я слова

Архангела слыхала невзначай,

Когда он удалялся и цветы

Ночные замыкались; позади

Стояла я в тенистом уголке,

Из сада воротясь. Но чтобы стал

Ты сомневаться в верности моей

Тебе и Богу лишь затем, что Враг

Соблазном ей грозит, — я не ждала.

Тебя насилье вражье не страшит,

Мы так сотворены, что боль и смерть

Не властвует над нами: либо нас

Не в силах тронуть, либо мы легко

Их отразим. Итак, боишься ты

Его коварства; этот страх родит

Сомненье: как бы Враг не обольстил

Меня лукавством, не поколебал

Мою любовь и верность. О, Адам!

Как мысли эти у тебя могли

Возникнуть? Как ты можешь обо мне,

Возлюбленной жене, столь дурно думать?"

Адам ответил с кроткой добротой:

"— О Ева! Бога дщерь и Человека,

Бессмертная! Всецело ты чиста

И безупречна. Вовсе не затем,

Что верность и любовь твою подверг

Сомнению, тебе я дал совет

Не удаляться. Нет! Я лишь хочу

Попытку искушения пресечь,

Врагом задуманного. Каждый льстец,

Хотя бы ничего и не достиг,

Кладёт на обольщаемого тень

Бесчестья, заставляя полагать

Его не столь упорным, чтоб соблазн

Отвергнуть. Ты презрение и гнев

Сама бы ощутила, испытав

Обиду искушенья, пусть она

И тщетна; и превратно не пойми

Мою заботу: уберечь тебя

От оскорбленья. Как ни дерзок Враг,

Навряд ли он осмелится напасть

На нас двоих, а если нападёт,

То на меня сперва. Не презирай

Зловредного коварства Сатаны;

Кто Ангелов опутал, тот весьма

Лукав. Ты помощь друга не сочти

Избыточной; твой взор во мне крепит

Все добродетели. Я при тебе

Разумней, зорче, бдительней, сильней,-

Телесно даже, ежели напрячь

Потребуется мышцы. Высший стыд -

Быть побеждённым на твоих глазах -

Во мне бы мощь геройскую возжёг,

Почто же ты в присутствии моем

Подобное пе чувствуешь и грех

Не хочешь отразить плечо к плечу

Со мною, наилучшим очевидцем

Проверки доблестной твоей души?"

Так изъяснял Адам, как семьянин

Заботливый, как любящий супруг;

Но Ева, думая, что все же в ней

Он не уверен, возразила вновь:

"— Коль на участке малом суждено

Нам жить в осаде, в страхе пред Врагом

Могучим, хитрым, не имея средств

Отбиться в одиночку и дрожа

В бессменном предвкушенье грозных бед,

Возможно ль нас блаженными назвать?

Но беды не предшествуют греху!

Соблазном Враг позорит нашу честь,

Но оскорбленье, нас не запятнав

Бесчестьем, возвращается назад,

Его лишь самого покрыв стыдом.

Зачем Врага мы избегать должны

И опасаться, если мы вдвойне

Заслужим честь и, доказав тщету

Его соблазнов, обретём покой

Души, благоволение Небес