— Вот замечательная, чрезвычайно умная девушка. Из-за нее ушел в картезианский монастырь выдающийся человек, некто Альбер де Саварюс: она разбила его жизнь. Это известная в Безансоне мадемуазель де Ватвиль; ей предстоит получить крупное наследство.

Герцогиня побледнела. Они быстро обменялись одним из тех взглядов, которые у женщин смертоноснее выстрелов на дуэли. Франческа Содерини, и без того догадывавшаяся, что Альбер перед ней не виновен, тотчас же покинула бал, внезапно оставив собеседника; последний так и не узнал, какую ужасную рану он нанес прекрасной герцогине де Реторе.

«Если хотите узнать кое-что об Альбере, то будьте во вторник на балу в Опере, с незабудкой в руке».

Эта анонимная записка, посланная герцогине, побудила несчастную итальянку приехать на бал, где Розали вручила ей все письма Альбера, письмо главного викария к Леопольду Анкену, ответ нотариуса и даже то письмо, где Розали признавалась во всем аббату де Грансей.

— Я не хочу страдать одна, потому что мы обе были одинаково жестоки! — заметила она сопернице.

Насладившись ужасом, отразившимся на прекрасном лице герцогини, Розали скрылась и не появлялась больше в обществе; она вернулась с матерью в Безансон.

Мадемуазель де Ватвиль стала жить одна в своем поместье Руксей, ездить верхом, охотиться. Два — три раза в год она отказывала женихам, три — четыре раза в течение зимы приезжала в Безансон. Занятая заботами о процветании своего имения, она прослыла за весьма оригинальную особу и стала одной из знаменитостей восточных департаментов.

У г-жи де Сула двое детей, мальчик и девочка; она помолодела, зато де Сула значительно постарел.

— Богатство дорого мне обошлось, — говаривал он молодому Шавонкуру. — Чтобы как следует узнать святошу, нужно, на беду свою, жениться на ней!

Мадемуазель де Ватвиль, действительно, вела необычайный для девушки образ жизни. Про нее говорили: «Она с причудами». Ежегодно Розали бывала у стен картезианского монастыря. Быть может, она хотела, подражая своему предку, проникнуть за ограду монастыря, чтобы найти себе мужа, подобно тому, как Ватвиль перескочил стену обители, желая вернуть себе свободу.

В 1841 году Розали покинула Безансон, намереваясь, как говорили, выйти замуж; но истинная причина ее поездки осталась неизвестной. Вернулась же мадемуазель де Ватвиль в таком состоянии, что больше никогда не могла показываться в обществе. Благодаря одной из тех случайностей, на какие намекал старый аббат де Грансей, она плыла по Луаре на пароходе, котел которого взорвался. Розали была жестоко изувечена, лишилась правой руки и левой ноги; ее лицо покрылось ужасными шрамами, навсегда лишившими его былой привлекательности. Здоровье ее совершенно расстроено, редкий день она не испытывает страданий и больше не покидает свой дом в Руксей, где ведет жизнь, целиком посвященную религии.

Париж, 1842 г.