Джиллиан содрогнулась от омерзения.

— В самом деле? — пробормотала она.

— Да, в самом деле! Но теперь это не имеет значения! Ты принадлежишь мне. И будешь принадлежать все четыре года. А твои обязанности будут весьма необременительными. У тебя уже есть опыт в этом отношении. Жить ты будешь у меня, и спать будешь в моей постели. Твоя сестра пойдет работать. Я разрешу вам видеться друг с другом настолько часто, насколько сочту необходимым.

— Негодяй…

Дерек на миг запнулся, голос его стал тише, наполнился откровенной угрозой:

— Возможно, я и негодяй. Но с этого момента я запрещаю тебе называть меня этим словом.

— О да, простите, я запамятовала. Вы, конечно, хотите слышать от меня слово «хозяин»? Оно как-то лучше ласкает слух, верно?

Наступила долгая напряженная тишина.

— Джиллиан… — с болью в голосе выговорил, наконец, Дерек.

Эта неожиданная мягкость застала Джиллиан врасплох, так же как и неприкрытая мука в его глазах.

— Послушай, Джиллиан. Гнев не принесет пользы ни тебе, ни мне. Я прошу тебя на какое-то время усмирить его, чтобы ты могла запомнить то, что я сейчас скажу. Разные обстоятельства осложняли наши отношения, но когда мы были вместе… нам было хорошо, больше, чем хорошо. В моих объятиях ты была так нежна, Джиллиан, так нежна, что забыть об этом невозможно. Все, о чем я прошу сейчас, не больше того, что ты по доброй воле уже дала мне. — Дерек замолчал и нежно поцеловал ее. Она почувствовала, с какой неохотой он прервал поцелуй, чтобы продолжить еще более мягко: — Ты мне нужна, Джиллиан. Ты так мне нужна, что я готов на все. Да, я заплатил сумасшедшие деньги, и теперь ты моя. Что бы ты ни чувствовала, я тебя не отпущу. Но обещаю, что между нами все снова будет хорошо… так же, как раньше. Я обещаю, что наши ночи будут таким же чудом, каким были. И еще я обещаю, что, если наши чувства изменятся, ты никогда не пожалеешь о времени, проведенном со мной.

Джиллиан тихо спросила:

— А если наши чувства изменятся, то ты продашь мой колониальный контракт обратно мистеру Хиггинсу?

Дерек резко отпрянул.

— Нет, черт возьми! Ты разве не слушала, что я тебе сейчас говорил? Когда между, нами уже не будет прежней страсти, ты освободишься от близости со мной.

Джиллиан глубоко вздохнула, стремясь привести в порядок мысли. Потом посмотрела Дереку в глаза и прошептала:

— Ну, а если я скажу тебе, что я хочу освободиться от этой близости прямо сейчас?

Дерек, не мигая, смотрел ей в лицо. Его проникновенный голос слегка дрожал от сдерживаемой страсти, которая эхом отзывалась в ее сердце.

— Я знаю, что ты лжешь.

И он снова поцеловал ее. Поцелуй все не кончался, и Джиллиан поняла, что ложь с позором отступила.

— Не плачь, Одри.

Кристофер ласково обнял девушку. Они стояли в хорошо знакомой им обоим маленькой каюте. В том месте на его шее, куда она уткнулась лицом, было мокро от слез. Он чувствовал, что она вся дрожит, и крепче прижал девушку к себе. Прекрасная Одри, ребенок… Ребенок, которому нужна помощь…

— Одри…

Она порывисто отпрянула и взглянула ему в лицо. Кристофера вдруг потрясло внезапное озарение. Следы перенесенной болезни за то время, что они не виделись, полностью исчезли. Одри снова была точной копией Джиллиан — те же мерцающие белокурые волосы, те же прозрачные голубые глаза, безупречная кожа…

Кристофер сглотнул. Было так легко поверить, что в объятиях он сейчас держит Джиллиан… что это губы Джиллиан почти касаются его губ…

Он решительно отогнал непрошеные и опасные мысли. Начать с того, что Одри не Джиллиан. Она милый ребенок и во многом зависит от него. Эта зависимость не приводила его в восторг, но игнорировать ее он не мог. Как не мог не замечать ужаса в дрожащем голоске:

— Кристофер, что же мы теперь будем делать? — Знакомое чувство крушения всех надежд обдало холодом его душу.

— Единственное, что мы можем сделать, так это ждать, Одри. Ждать, что приготовил для нас капитан.

— Но Джиллиан…

Кристофер бессильно уронил руки. Глядя ей в глаза, он хрипло проговорил:

— Это моя ошибка, это я во всем виноват.

— О чем ты говоришь? — Девушка непонимающе посмотрела на него.

— Одри, выслушай меня… — Кристофер глубоко вздохнул. — Это я посоветовал Джиллиан отдаться капитану. — И, не обращая внимания на отчаянный вскрик девушки, он договорил едва слышным шепотом: — Я сказал ей, что есть только один способ спасти тебя. Я сказал ей это, потому что так оно и было, но мне и в голову никогда не приходило, да что там говорить, и в самом страшном сне я никогда…

Глаза Одри наполнились слезами.

— Кристофер, пожалуйста… Не вини себя. Я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Ты не можешь этого понять, Одри, — покачал головой Кристофер.

— Нет, я понимаю, — горячо возразила Одри. Она подняла руку и ласково погладила его по щеке. Он столько раз утешал ее; а теперь пришел и ее черед. — Я понимаю, Кристофер. Поверь, я очень хорошо понимаю. — Голос Одри упал до шепота: — Ведь я тоже очень люблю ее. — Значит, Одри все знала…

Но не знала Джиллиан. Кристофер интуитивно чувствовал это. А Одри, несмотря на всю свою слабость, никогда не положит на плечи сестры еще и эту тяжесть.

Увидев неприкрытую симпатию в голубых глазах, Кристофер снова обнял Одри и прижал ее к своей груди. Он был бессилен защитить Джиллиан, но мог защитить и защитит Одри. Он защитит ее ради Джиллиан, ради самой Одри… и ради себя.

Да… и ради себя. Это для него единственное утешение.

— Слушай, ты, убери руки, в конце концов! — Свифт резко обернулся, сбросив с плеча руку Доббса. Он был в дурном расположении духа. Шум в портовом кабаке с каждой минутой становился все громче, и это тоже не улучшало его настроения. Сегодня днем он увидел, как капитан Дерек Эндрюс на руках вынес Джиллиан Харкорт Хейг из борделя Хиггинса.