Мистер Тидмор резко распахнул дверь в спальню Арабеллы и крикнул:

— Выходи! Выходи или буду стрелять!

Его слова были встречены полной тишиной. Дав знак Арабелле направить свет лампы в комнату, мистер Тидмор первым осторожно прокрался внутрь. За ним в комнату вошли остальные. Быстрый обыск не дал результатов.

— Он ушел! — воскликнула Арабелла. Широко раскрытые стеклянные двери, выходившие на веранду второго этажа, показывали путь отступления ночного гостя.

— Похоже на то, — хмуро отозвался мистер Тидмор, — но он забыл свою игрушку.

«Игрушкой» оказался большой кинжал со зловещим кривым клинком, блестевшим в свете свечи. Арабелла вспомнила, как это острое лезвие впивалось ей в шею, и судорожно сглотнула.

Миссис Тидмор положила свою скалку и велела девушкам поменять мокрые простыни. С тихим ворчанием она взяла в руки пустой графин, который каким-то чудом остался цел:

— На стекле — кровь. Видно, вы сильно его ударили.

— Надо было еще сильнее, — буркнула Арабелла, накидывая поверх мокрой ночной рубашки желтый пеньюар.

Они тщательно осмотрели спальню и дом, но больше не нашли никаких следов. Отправив остальных слуг спать, Тидморы и Арабелла устроились в маленькой гостиной Тидморов в заднем крыле дома.

Миссис Тидмор наконец-то обработала рану Арабеллы, а мистер Тидмор откупорил по такому случаю бутылку бренди, которую более десяти лет назад положил в погреб дедушка Арабеллы.

Крепкий напиток приятно согрел горло и желудок, прогнав остатки страха. Да и как можно было чего-то бояться в этой уютной гостиной? Рядом сидели Тидморы и спокойно пили бренди, как будто совершали обычный вечерний ритуал.

Арабелла обратилась к мистеру Тидмору:

— Как только рассветет, подберите четверых самых крепких мужчин — пусть караулят дом по ночам. — Она нахмурилась. — Я не хочу проснуться и опять застать у своей постели бандита с ножом.

— Это просто невероятно! — испуганно причитала миссис Тидмор, ее ночной чепец с оборкой слегка съехал набок. — Такого у нас еще не было. И у наших знакомых тоже. Если бы не кинжал, который мы нашли в вашей спальне, и не рана на шее, я бы подумала, что вам приснился кошмарный сон.

— К сожалению , это был не сон, — мрачно сказала Арабелла. — Но я тоже с трудом верю в случившееся.

Мистер Тидмор покачал седой головой:

— Подумать только: мисс Арабелла, такая уважаемая молодая дама, не может спокойно спать в своей собственной постели!

— Никак не пойму, чего он хотел, — задумчиво произнесла миссис Тидмор. — Если это был обычный вор, зачем тогда он на вас напал?

Арабелла тряхнула рыжими локонами. Она утаила от Тидморов, что незваный гость требовал от нее какую-то вещь, якобы принадлежащую ему. Ей хотелось сначала как следует все обдумать.

— Не имею понятия, — пожала она плечами. — Слава Богу, мне удалось бежать.

Миссис Тидмор разразилась восклицаниями по поводу храбрости Арабеллы и принялась встревоженно перечислять все те ужасы, которые могли с ней случиться. Она еще долго гадала, зачем злодей залез к ним в дом, и Арабелле не скоро удалось остаться наедине со своими мыслями.

Все сошлись на том, что ей не стоит возвращаться в спальню — туда, где произошло нападение. Несмотря на свою браваду, Арабелла и сама побаивалась ложиться спать на пустынном втором этаже. Взяв стеганое одеяло, которое ей принесла старая экономка, она устроилась на диване в главной гостиной.

Тидморы ушли. В доме опять стало тихо, но Арабелла еще долго не могла сомкнуть глаз, вздрагивая от каждого шороха. Дедушкин дуэльный пистолет лежал у нее под боком и придавал уверенности: если кто-то опять потревожит ее сон, его ждет весьма неприятный сюрприз.

Наконец, Арабелла забылась тревожным, неспокойным сном, а проснувшись на рассвете, почувствовала себя такой же разбитой, как и вчера утром. Но горячая ванна, вкусный завтрак и внимательность Тидморов и Марты ее приободрили. Она даже нашла в себе силы успокоить напуганную Марту.

— Это явно был какой-то сумасшедший, — уверенно сказала ей Арабелла. — Другого объяснения я не вижу. Не бойся, он больше не придет. Тидмор позаботился о ночной охране дома. Забудь! Я, например, уже забыла.

Она немного кривила душой, однако ей удалось развеять страхи горничной. Следуя собственному совету, Арабелла старалась не думать о ночном происшествии, и все же тревожные мысли притаились в дальнем уголке сознания и весь день не давали ей покоя.

Жизнь в Гринли была для нее в диковинку. После шума и суеты Хайвью здешнее поместье казалось непривычно тихим. Арабелле не хватало ее повседневных занятий, детского крика, добродушного подшучивания Джереми и доверительных разговоров с Мэри. Она уехала из Хайвью всего сутки назад, а уже скучала по дому.