— Ах, негодник! Да он просто прелесть! — жеманно воскликнула вдова, поправляя волосы, выкрашенные в рыжий цвет. — Заезжайте как-нибудь ко мне в Парк-Лейн на чашку чаю. Устроим вечер воспоминаний. Уверена, что мы могли бы рассказать друг другу много чего интересного.

— С удовольствием, — пообещал Кит. — А сейчас с вашего позволения… — Еще крепче стиснув пальцы, он затащил Анджелу под арку, в небольшую комнатку, где висело несравненное полотно Тернера.

— Что вы себе позволяете?! — взорвалась графиня от возмущения. Теперь, когда их никто не видел, она попыталась резко выдернуть свою руку.

— Мне срочно нужен ваш поцелуй. Иначе я не протяну до конца вечера, — забормотал Кит, который, ни на секунду не останавливаясь, продолжал тащить ее в комнатку, представлявшую собой скорее глубокую нишу, специально отведенную для бесценного морского пейзажа, а потому называвшуюся «альковом с Тернером».

— Да вы с ума сошли! А если кто-нибудь войдет? А если…

Он намеревался всего лишь нежно поцеловать ее — Только один раз, чтобы затем отпустить. Ему хотелось просто напомнить ей о тех чувствах, которые обуревали их обоих в ту ночь в Коузе. Но едва его губы коснулись ее рта, от легкой игривости не осталось и следа. Остатки благоразумия окончательно покинули его. Сознанием завладела только одна навязчивая мысль: закричит ли она, если он сейчас подхватит ее на руки и понесет наверх, в свою спальню? Всем своим разгоряченным телом он ощущал ее соблазнительную плоть, ее спина стала гибкой и податливой под его ладонями. Страстный поцелуй подавил в ней всякую волю к сопротивлению.

Он упивался ртом Анджелы, трепетно ловя вкус ее губ, желая познать всю сладость ее тела. Внезапно приподняв прелестную графиню, он еще сильнее прижал ее к себе, чтобы она лучше почувствовала его наливавшуюся неудержимой силой плоть. И это было странно, дико, неразумно.

Она попыталась сохранить твердость перед столь необузданным напором. Но и он был тверд и огромен, как скала. Он не желал останавливаться, его страсть не знала границ. Не теряя времени на любовную игру, он хотел сейчас только одного — взять ее штурмом независимо от того, нравится ей это или нет. Да и она не могла отрицать, что тысячи раз думала о нем с момента расставания в Коузе. Ее собственное желание было лишь подавлено, но не уничтожено навсегда. Внезапно бедра Анджелы сами по себе пришли в движение, прильнув к устремленному к ней мощному столбу.

Из его горла вырвался сиплый стон — она не только услышала, но всем телом ощутила этот пьянящий звук. Его рука поползла вниз, одновременно теснее обхватывая податливое тело. Киту в голову внезапно пришла мысль о том, что уединенный альков ничем не хуже его кровати.

— Не двигайся, — прошептал он, на секунду оторвавшись от ее рта. — Я закрою дверь.

— А вдруг кто-нибудь войдет?

— Я запру ее.

— Кит, пожалуйста, не надо…

Его нетерпеливые уста снова заглушили мольбу, и вместо надлежащей непреклонности бедная графиня почувствовала сладкий жар, опаливший все ее тело. Она льнула к нему, желая того же, чего жаждал он. И был только один способ избавиться от пожиравшего ее пламени — почувствовать этого человека внутри себя. Вцепившись Киту в волосы, Анджела с силой притянула к себе его голову за шелковистые пряди.

— Скажи, я не пожалею об этом? — жарко прошептала она, глядя в его глаза.

— Никогда, — выдохнул он так, словно кто-то стиснул его горло. — Поверь мне.

— Они должны быть где-нибудь здесь, — вдруг донесся до них звонкий женский голос из коридора.

Кит чертыхнулся.

— Это Оливия, — испуганно ахнула Анджела, и Кит ощутил, как испуганно напряглось ее тело. — Она охотится за тобой… Хотя, наверное, ты и сам уже заметил… — Графиня вздохнула, и ее голос обрел былую твердость. — И благодаря ей я спасена от собственного безрассудства.

— Мне нравится твое безрассудство. — Глаза Кита все еще горели от вожделения.

— Милый, — мягко, чуть ли не с материнским упреком поправила его Анджела, — тебе нравятся все существа женского пола. — Сейчас, придя в себя от страстного порыва, она действительно была благодарна Оливии за свое спасение. — И все же спасибо тебе… за доставленное удовольствие.

Он понимал причины столь быстрой перемены настроения, но не мог забыть и того, с какой готовностью она ответила на его зов всего несколько минут назад.

— Разреши мне увидеться с тобой вечером.

— И хотела бы, но… — вздохнула Анджела.

— Я могу переубедить тебя, — слабо улыбнулся Кит.

— Не думаю, что у тебя получится… Ах, Оливия! — испуганно вскрикнула Анджела. — Запомни: мы здесь любовались Тернером, и больше ничего! До свидания, милый Кит, — любезно попрощалась она, выскользнув из его объятий. — Кстати, Оливия может тебе понравиться, — добавила графиня с усмешкой. — Говорят, у нее ненасытный аппетит.

— Спасибо за совет, но сейчас меня больше влечет к белокурым графиням.

— Ах, во-от вы где!.. — хитро протянула Оливия

Манчестер, входя в комнату. — Верно я сказала Флоренции, что вы не могли уйти далеко. С каких это пор ты стала интересоваться живописью, Анджела?

— Господин Брэддок так хорошо объяснял мне технику Тернера, что я невольно заслушалась.

— Графиня постигает азы искусства, — небрежно пояснил Кит.

— А не могли бы вы разъяснить эту самую… технику… и мне? — нежно осведомилась брюнетка-герцогиня.