— А сами вы держите скаковых лошадей? — не удержалась Анджела от вопроса, хотя ей и не следовало проявлять даже малейшего интереса к занятиям Кита Брэддока. Лучше всего в этот момент было бы просто пройти в другой конец комнаты и заняться болтовней с женщинами. И уж совсем ни к чему было думать о том, каков на ощупь бархат его сюртука.

— Я держу несколько чистокровных жеребцов. Участвую в этом деле вместе с шурином и племянником. К тому же у меня есть несколько пони для игры в поло.

— Ваши лошади выигрывали когда-нибудь?

— Достаточно часто для того, чтобы это занятие казалось мне интересным, — вежливо ответил он.

— И прибыльным, — коротко хохотнул принц. — Прошлой весной в Белмонте его лошадь принесла ему полмиллиона.

— Так уж получилось, что расклад сил был в мою пользу, — скромно признал Кит.

— А в Англии в скачках вы участвовали? — поинтересовался лорд Мортон, хозяин дома.

— В последнее время нет.

— Зато в Лоншаме в этом году его лошади дважды приходили первыми, — сообщил принц Уэльский.

— Вот уж не подумал бы, что американские полукровки могут добиться таких успехов, — прозвучал с долей вызова голос Джо Мэнтона.

— Что ж, везет иной раз, — дружелюбно откликнулся на реплику Кит. — Надеюсь, Уинслоу тоже повезет завтра, — добавил он, уклонившись от выпада Джо Мэнтона. Должно быть, бывший любовник Анджелы каким-то образом проведал, что и американец неравнодушен к ней.

— Господа, внимание! — закричал Берти, улыбаясь сквозь клубы сигарного дыма. — За завтрашнюю победу! — поднял он свой бокал.

Дюжина бокалов была дружно осушена в следующее мгновение. Подданные демонстрировали верность будущему монарху. И тут же прозвенел звонок — сигнал переодеваться к ужину.

Через полтора часа, когда гости сгрудились у дверей столовой, Анджела обнаружила, что вести ее к столу выпало Киту.

— Вы специально это подстроили? — осведомилась она ледяным тоном.

— Подозреваю, что здесь не обошлось без вмешательства Берти, — тихо проговорил Кит, демонстрируя покорность судьбе.

— А как же Уинмер?

— Берти не пустил меня туда.

— Ни за что не подумала бы, что вы такой покорный, господин Брэддок.

— Вы плохо меня знаете, графиня. Иногда, — обаятельно улыбнулся он, — я бываю очень покорным, просто безмерно.

— Просто умопомрачительно! — В ее голосе все еще звучал сарказм.

— Умопомрачительно, но не настолько, как ваше красное платье. От вас кто угодно потеряет голову, — с чувством проговорил он, и в его зеленых глазах запрыгали смешинки.

— Я специально уехала из Коуза, господин Брэддок.

— Мне это известно.

Ее брови удивленно поднялись.

— Вы не первая леди, которую мне довелось поцеловать в своей жизни. Я неплохо знаю женщин. — Его черные ресницы вяло опустились. Он лениво посмотрел на нее из-под полуприкрытых век. — Ваша суетливость, очевидно, происходит от слишком частых угрызений совести.

— Зато у вас их, судя по всему, никогда не бывает.

— Совершенно верно, — невозмутимо согласился Кит. — Потому, наверное, и жив до сих пор.

— А у вас никогда не бывало так, что леди, которую вы поцеловали, потом оказывалась совсем не той, за кого вы ее приняли вначале?

— Вам это очень интересно? — улыбнулся он.

— Конечно, нет. Ах, ну вот, наконец, — облегченно пролепетала она, когда стоявшая перед ними пара в конце концов двинулась с места. Положив свою ладонь на его руку, Анджела обворожительно улыбнулась ему и проговорила безупречно светским тоном:

— У леди Мортон отличный французский повар.

— И все остальное, совсем как у вас дома, — дружелюбно откликнулся он, тоже имевший немалые способности к напускной любезности. Кит не торопился — уик-энд еще только начинался.

Ужин был пышным и длинным. Анджела подчеркнуто уделяла внимание другому соседу за столом, а потому в течение смены двух первых блюд Кит вынужден был беседовать с леди Хэрсвуд, которая обожала тараторить о своих особых — хэрсвудских — гончих. Ему пришлось выслушать все в мельчайших подробностях об их разведении и родословной, прежде чем она принялась посвящать в тонкости собаководства лорда Гордона, сидевшего справа от нее. Наконец-то можно было свободно вздохнуть и просто предаться приятному созерцанию графини де Грей, прислушиваясь к чарующим ноткам ее голоса.