— А я уж подумала, что ты никогда об этом не заговоришь! — ответила Анджела дерзко и вызывающе. — Поскольку целый вечер именно я приставала к тебе, то и решила… быть менее настойчивой.

— Не волнуйся, — расхохотался Кит, — я умею говорить «нет».

— Неужели?

— Думаю, у меня бы это получилось.

— Но делать этого тебе не приходилось, не так ли? — Кит помедлил, задумавшись, как бы повежливее ответить.

— Только не лги!

— Да нет же, конечно, приходилось, — все же солгал он. На лице Анджелы появилась умиротворенная улыбка.

Двумя днями позже Анджела и Кит, удобно устроившись в больших плетеных креслах на террасе, наблюдали, как Мэй с огромной скоростью катает по садовой дорожке

кукольную коляску. Неожиданно на дорожке появилась мужская фигура. В руках гость держал дорожную сумку, однако до него было еще слишком далеко, и они пока не могли различить его черты. Но вот человек вышел из тени, что отбрасывали огромные липы, и солнце отразилось в его золотых волосах.

— Фитц! — закричала Анджела, узнав своего сына. Выпрыгнув из кресла, словно спущенная пружина, она побежала — быстрее, вниз, по ступеням! — ему навстречу.

— Это мой б'атик, — по-детски картаво пояснила Мэй, остановившись возле кресла Кита. — Он меня юбит.

— Твой братик был на каникулах, правильно? — поддержал разговор Кит.

— Узе венулся, — сообщила Май. — Пивез мне подали. — И поскольку им не оставалось ничего другого, кроме как ждать на террасе. Мэй пустилась объяснять Киту, какие подарки обещал привезти ей братик.

Светящаяся от счастья Анджела вернулась на террасу под руку с высоким стройным юношей.

— Это мой сын. Гордон Фитцджеральд, — сказала она Киту, который стоял рядом с Мэй на верхней ступеньке крыльца. — Фитц, это — мой друг из Америки мистер Брэддок. Он сейчас гостит у нас.

Мужчины пожали друг другу руки, и, улыбнувшись, юноша сразу стал похож на свою мать.

— Вы — тот самый Брэддок, который выиграл Кубок Королевы, не так ли? — спросил Фитц. — Ронни Леннокс говорил, что у вас потрясающая яхта.

— Да, я купил в Плимуте новый стабилизатор. Когда его установят, смогу поспорить с вами, что у меня будет самое быстроходное судно на всех морях. Приглашаю вас как-нибудь опробовать его самому.

— Благодарю вас, сэр, я сделаю это с удовольствием! — Юноша стоял, выпрямившись, его глаза находились на одном уровне со зрачками Кита.

— Я надеюсь, у тебя с собой — тот подарок, что ты обещал Мэй, — вмешалась в разговор Анджела, пытаясь одновременно приструнить девчушку, которая прилагала все усилия, чтобы открыть дорожную сумку своего брата.

— Что тебе нужно? — спросил Фитц, с улыбкой обращаясь к сестричке.

— Все-все… — взвизгнула Мэй, прыгая с ноги на ногу и потряхивая своими кудряшками.

— Ну что ж, тогда иди сюда, кукла, — сказал Фитц, взъерошив волосы сестренки. Затем он поставил свой саквояж на пол и, встав на колени, принялся его расстегивать.

Раздача подарков сопровождалась смехом и восторженным визгом малышки Мэй. Анджела получила первое издание писем Расина и горячо поблагодарила сына.

— Я нашел их в «Галантаре». Ты хорошо знаешь этот парижский магазин, мама. Оказываясь там, ты всегда хотела купить абсолютно все. Господин Форней хорошо помнит тебя и сказал мне, что в свое время ты спрашивала у него эту книгу.

— Я действительно искала ее, — подтвердила Анджела, любовно поглаживая потрепанный кожаный переплет. — Она просто великолепна!

За ужином они слушали рассказы Фитца о его путешествии по Германии и Франции, о шутках его компаньона, о друзьях, которых он навестил.

— Кстати, тетушка Вики тоже прислала тебе подарок, но он — в моем багаже, оставшемся на станции, — сказал Фитц. Так фамильярно он называл вдову германского императора Фридриха. Английский посол в Париже представил юношу нескольким молодым дамам, и он танцевал с ними на летнем балу у герцога де Грамона.

— Они, правда, не любят плавать на яхтах, — добавил он так, словно оценивал всех, руководствуясь этим критерием.

На следующий день все они плавали на «Акуле» и наслаждались морем, а когда возвращались домой, было уже поздно и залитая лунным светом болотистая местность напоминала блестящую парчу, которую чья-то огромная рука раскинула до самого горизонта. С радостью вернувшись к своим привычным обязанностям, Фитц нес на руках уснувшую сестренку, а затем помогал укладывать ее в кроватку и по-родственному обменивался шутками с Берджи, расспрашивал ее о семье и о том, как они отпраздновали день рождения ее жениха. Через некоторое время все они спустились вниз — к чаю и напиткам, после которых Фитц, отправляясь спать, поцеловал мать в щеку и пожелал Киту доброй ночи так тепло, словно тот был самым желанным гостем.