Провожая взглядом юношу, поднимавшегося по лестнице, Кит подумал, что тот выглядит старше своих лет. Несомненно, преждевременному взрослению этого молодого человека в немалой степени способствовала взаимная отчужденность его родителей. «Если я не ошибаюсь, — подумал Кит, — в его возрасте я уже предпринял свое первое путешествие в Китай».

На следующий день, после завтрака, Анджела и Мэй отправились в библиотеку на поиски книги с описанием средневековой часовни с могилой рыцаря, которую они собирались осмотреть в тот день. Фитц аккуратно положил на скатерть нож с вилкой, откашлялся и, обращаясь к Киту, сидевшему по другую сторону стола, произнес:

— Если не возражаете, я хотел бы задать вам вопрос… — Еще раз деликатно кашлянув, Фитц быстро провел ладонью по светлым волосам. Было видно, что он испытывает большую неловкость, однако полон решимости выяснить то, что хотел. — Я хотел бы спросить вас, сэр, каковы ваши намерения в отношении моей матери.

Щеки его слегка покраснели, а пальцы обеих рук встретились на скатерти и тесно переплелись. Кит с легким удивлением понял, что молодой человек пытается защитить свою мать — это от него-то, от Кита!

— Видите ли, с мамой никто никогда не жил… — с трудом пояснил юноша.

— До сего момента, — мягко поправил его Кит. Молодой человек согласно кивнул. Его ясный прямой взгляд был неотрывно устремлен на Кита.

— Я попросил твою мать выйти за меня замуж, — сказал Кит, — однако получил отказ. Твоя мать — несвободная женщина, и она объяснила свой отказ тем социальным и семейным давлением, которое она испытывает. Что касается меня, то я женился бы на ней хоть завтра, если бы это было в моих силах!

Фитц облегченно вздохнул.

— Я очень рад это слышать, — торжественно заявил он, а затем радостно улыбнулся и совершенно по-мальчишески протараторил:

— Вы ей очень нравитесь, я это точно вам говорю!

— Мне тоже так кажется, — с легкой улыбкой согласился Кит. — Было бы хорошо, если бы ты помог мне убедить ее в том, что ей следует произвести некоторые изменения в своей жизни.

— Вы подразумеваете де Грея?

Кит сдержанно кивнул, еще не зная, насколько откровенным можно быть с этим юношей. Ведь как-никак речь идет о его отце.

— Он мне не нравится, сэр. Он не заслуживает мамы.

— Я согласен с тобой, — сказал Кит. Наконец-то он получил ответ на свой вопрос. — Однако нам еще предстоит убедить в этом твою мать.

— К сожалению, она не принимает от меня советов, — печально поделился Фитц, — хотя неизменно терпеливо выслушивает их, — быстро добавил он, не желая показаться дурным сыном.

— Очевидно, это вызвано неспособностью любой матери поверить в то, что ее ребенок наконец стал взрослым человеком. Моя мать отправила меня сюда, в Англию, чтобы я нашел себе жену. Удивительно, но я не смог отказать ей, а ведь я намного старше тебя!

— Кому это ты не смог отказать? — ревниво спросила внезапно появившаяся в комнате Анджела.

— Моей матери, пославшей меня в крестовый поход за ее внуками.

Щеки Анджелы залил румянец.

— Эй, вы, двое, о чем это вы тут говорите?

— О матерях — вообще и в частности. О том, как мы их любим. Верно, Фитц? — с широкой улыбкой на лице сказал Кит и заговорщически подмигнул юноше.

— Да, сэр, — ответил тот, и в глазах его вспыхнул лукавый огонек.

— Ну, так что же, мы поедем осматривать эту вашу часовню? — перевел Кит разговор в другое русло. — Ну-ка, сперва расскажи нам о ней.

По сельской низине они подъехали к маленькой часовне у Кэйпл-Грин. Стояла типичная осенняя погода — солнечная и влажная, и из открытого ландо они могли всласть любоваться открывавшимися вокруг них видами. Подкатив к незамысловатой каменной постройке, сооруженной норманнами спустя десять лет после их первой высадки на острове, экскурсанты залюбовались витражными окошками и прекрасными чертами рыцаря и его дамы, высеченными на каменных надгробиях. Фитцу больше всего понравились витражи с батальными сценами, что украшали восточную сторону часовни, а Мэй ввел в заблуждение букетик цветов, вложенный скульптором в руку дамы. Цветы выглядели настолько реальными, что малышке пришлось несколько раз прикоснуться к ним прежде, чем она убедилась в обратном.

Кита глубоко тронули слова пылкой любви и преданности, высеченные на надгробиях. Рыцарь и его жена прожили долгие по меркам тех времен жизни, и, как следовало из дат, выбитых на камне, через год после смерти своей супруги рыцарь последовал за ней в мир иной. На каменных складках ткани, струившейся по надгробию, были вырезаны слова: «Любимые наши, утратив вас, мы стали несчастны». Рядом на светящемся розовом мраморе были выбиты инициалы супругов в окружении искусно вырезанных диких розочек.