— Не он один. Многие наши юные герои придерживаются того же мнения, что вовсе не удивительно: этот человек умеет держать вожжи в руках.

— Именно об этом и твердит мне Колтер со всем восторгом, на который только способен девятнадцатилетний юноша. А каковы твои планы на этот год? Ты приедешь в Эдинбург на заседания парламента?

— Возможно.

— Тогда, возможно, встретимся снова. Передавай от меня привет Айсобел. А вот и Бьюкан с моим кларетом. Рада была с вами познакомиться, Брюсиссон. — Кивнув на прощание, она удалилась. Кивок тоже получился удачным, чему в немалой степени способствовала великолепная прическа, украшавшая ее голову.

— В течение нескольких лет она была любовницей Ра-венсби, — задумчиво заметил Куинсберри. Оба мужчины смотрели вслед Роксане, походка которой была вызывающе обольстительна.

— Что-то не видно, чтобы она по нему убивалась.

— Она похоронила двух мужей. Должно быть, горе закаляет чувства. Кстати, Гарольд, если вы собираетесь ее навестить, то должен предупредить вас: она моя хорошая подруга.

— Кто вам сказал, что я собираюсь навещать ее?

Улыбка Куинсберри была понимающей.

— Собираетесь, Гарольд, собираетесь… Зачем нам лгать друг другу?

Ждать было некогда — нужно было действовать. В подобной ситуации Роксана не могла позволить себе такой роскоши, как неопределенность, а потому в тот же вечер как бы случайно еще раз очутилась рядом с Гарольдом Годфри, когда тот скучал в одиночестве. Впрочем, он сам помог ей начать разговор, встав на ее пути, когда она проходила мимо, притворяясь, что новый знакомый ей вовсе не интересен.

— Не знаю почему, но Эдинбург вдруг показался мне гораздо привлекательнее, чем раньше, — сказал эрл, глядя на Роксану с высоты своего огромного роста.

— Может, вас очаровала Сесилия прекрасным чтением своих стихов? — протяжно промурлыкала она, снова заметив, что в ней его больше всего привлекает низкий вырез платья.

— Плевать я хотел на поэзию, — произнес он неожиданно низким голосом, из чего можно было заключить, что этого человека интересует вовсе не мир искусства, а нечто иное — то, чем он в данный момент любовался без зазрения совести.

Роксана зазывно улыбнулась. Этот прием из ее репертуара обычно срабатывал безотказно.

— Какая досада, — вздохнула она. — А ведь завтра я устраиваю вечер поэзии, на который приглашены лишь немногие избранные. Свои стихи будет читать один из любимейших сынов Эдинбурга. Не знаю почему, но мне кажется, что вам у меня понравится.

— Когда можно будет прийти?

Чуть склонив голову набок, Роксана метнула на него взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Приходите позже… — В ее голосе было скрыто обещание. — Когда закончатся чтения…

— Когда? — Его тон был резок, почти груб. В намерениях этого мужлана невозможно было ошибиться.

— Что бы вы сказали относительно половины десятого?

— Буду, — коротко рубанул Годфри.

Раз сказал, значит, придет — в этом можно было не сомневаться.

В ту же ночь в гостиной Роксаны снова собрались старые знакомые. Единственным новым лицом в этой компании был Рсдмонд. Заговорщики в мельчайших деталях обсудили свои планы, поскольку успех их отчаянного предприятия в первую очередь зависел от точного расчета.

— Я смогу задержать Годфри часа на полтора, — предположила Роксана. — Во всяком случае, сделаю так, чтобы мои гости разошлись как можно позже…

— В крайнем случае мы можем послать к тебе пару своих людей. Они разыграют из себя не слишком вежливых гостей, которые, изрядно отведав бренди из твоих погребов, не захотят расставаться с гостеприимной хозяйкой, — подал идею Робби, которому было не по себе при мысли о том, что Роксане придется остаться наедине с Годфри.

— Но не могу же я заставить его ждать несколько часов. Он неглуп и быстро заподозрит неладное.

— Вместе с тем нет никакой необходимости тащить его к себе в будуар. Он очень опасен. — Робби обеспокоенно взглянул на нее. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но умоляю тебя, не делай этого ни при каких обстоятельствах…

— Он действительно опасен, — тихо согласился Редмонд. — И если бы на мне не лежала обязанность доставить Элизабет в безопасное место, я обязательно остался бы, чтобы в случае необходимости оказать вам помощь. Этот человек — убийца. Он убивал много раз, и всякий раз — с изощренной жестокостью, — пробормотал он, сдерживая гнев. — Он просто ненормальный.

— Вот видишь! — воскликнул Робби, во взгляде которого мелькнуло отчаяние. — А я что тебе говорю? Теперь-то ты понимаешь, что тебя ожидает?