Но, верный принципам, диктующим отказ от истинных чувств, и полный решимости сохранить удобные холостяцкие привычки, Флинн отбросил тревожащие мысли и, подняв голову с подушки, небрежно чмокнул Фелисию в щеку.

— Восхитительно!

— И теперь я знаю, как это бывает, — подтвердила она, прикрыв глаза.

— Мир иногда бывает совершенным, — прошептал он, приподнявшись на локтях и улыбаясь ей.

— Когда ты со мной? — спросила она, поднимая ресницы.

— Но это лучше, чем быть одной?

Прекрасная светящаяся улыбка озарила ее лицо.

— Можно подумать, ты не знаешь, самодовольная ты личность.

— Проверяю на всякий случай.

Он взглянул на каминные часы.

— Кроме того, я способен на большее.

— Невозможно, — покачала она головой. — Я по крайней мере уже ни на что не способна.

— Ты так думаешь?

Он шевельнулся в ней.

— Не делай этого, иначе я просто вознесусь на небо от блаженства.

— Такого блаженства?

Он подался вперед, все еще возбужденный и твердый, несмотря на оргазм, казалось, ничуть не повлиявший на его готовность.

Холодок озноба пронзил ее, восхитительный трепет охватил лоно.

— Это несправедливо, — прошептала она.

— Не знал, что в любовных битвах есть правила!

— Очевидно, не для тебя.

— Я могу заставить тебя кончить еще раз.

Какое счастье…

— Вернее, столько, сколько захочешь, — шепотом добавил он.

Тлеющее пламя желания взметнулось с новой силой. Впервые в жизни Фелисия познала неуемное вожделение.

— Как ты это делаешь? Всего секунду назад я с места не могла сдвинуться.

— Очень просто. Я скольжу… вот сюда и касаюсь тебя… здесь…

Она вздрогнула от очередного натиска.

— И твое тело отвечает. А теперь, если я чуть перемещусь вправо и слегка поднимусь…

Потрясенная Фелисия ощутила приближение оргазма. Несколько бесконечных, истерических, сумасшедших мгновений спустя, когда все было кончено, она снова обрела возможность мыслить.

— И я снова могу заставить тебя кончить, — игриво пробормотал он.

— Откуда тебе знать?

— Годы практики, если правда тебя не шокирует.

Медленно выйдя из нее, Флинн отодвинулся и растянулся рядом.

Опершись на локоть, Фелисия жадно впитывала красоту его пропорционально сложенного тела.

— Если бы мне не было так хорошо, я, пожалуй, поспорила бы насчет пользы многолетней практики.

Флинн заложил руки за голову и усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я извинился?

— Сколько тебе лет?

— Тридцать пять.

Фелисия тихо фыркнула.

— Дело не только в возрасте. Моему мужу было пятьдесят, а он ничего не знал и не умел.

— Просто у одних больше таланта, чем у других.

— К достижению удовольствия.

— Нет, я имею в виду исключительно секс.

— Наслаждение не играет особой роли?

— Играет, конечно, ведь это главная цель. Но можно получать наслаждение от множества вещей, помимо секса.

— И ты его получаешь?

— Разве я кажусь одержимым?

— Но ты потрясающе хорош!

— Поверь, я стремлюсь к совершенству во всем, не только в постельных играх.

— И все-таки ты уникален. Как тебе удается избегать назойливых женщин?

Он почувствовал себя неловко и отвел глаза в сторону.

— Успокойся, Флинн. Я не из тех, кто охотится на мужчин, — заверила Фелисия. Он расслабился, и она засмеялась.

— Сила привычки, — пояснил он. — А подобные вопросы меня обычно настораживают. Хочешь искупаться?

— Меняешь тему?

— Конечно.

— А мне нужно купаться?

— Не обязательно, но ванна достаточно велика для двоих.

— Хм-м… — Она скользнула по нему кокетливым взглядом. — Неужели меня ждет второй урок?

Он слегка повернул голову.

— Больше никаких уроков, дорогая. Мне не нравится роль наставника. Просто я весь потный и липкий. — Он провел рукой по груди. — Но если ты не возражаешь, я тем более готов.

— Неужели ванна такая огромная?

— Очень. А за дверью ждет бутылка шампанского в ведерке со льдом.

— С каких пор?

— С той минуты, как я велел Клоду ее принести.

— О Боже! Неужели он слышал мои крики?

— Слуги ничего не слышат, им не полагается.

— Да что у тебя за слуги? Мои диктуют мне, что есть на завтрак, обед и ужин.