– Мне кажется, нам всем не повредит хороший пляж, и я знаю местечко на Багамах, которое подойдет по всем статьям, – заявил Гален.

– Мне нравится в коттедже, – нахмурился Барри. – Я немного устал путешествовать.

– Не сомневаюсь, – Елена покрепче обняла его. – Но ведь коттедж не наш. Мы не можем жить там вечно.

– Доминик поедет с нами?

Она немного помолчала. Сколько еще она сможет скрывать от Барри, что он никогда больше не увидит Доминика? Но не сейчас. Надо подождать, когда они будут в безопасном месте.

– Нет, Доминик с нами не поедет.

– Почему? Он обещал когда-нибудь отвезти меня на берег моря. Он рассказывал, как весело ему было на пляже в Майами.

– Сейчас у него другие дела. – Елена смахнула с глаз слезы. – Но он бы хотел, чтобы ты радовался. Ему нравится, когда ты счастлив.

Барри кивнул.

– Может быть, он приедет позже. Он как-то пообещал, что всегда будет с нами.

Она почувствовала, как Гален на мгновение сжал ее руку, и на сердце потеплело от этой поддержки.

– Он сказал правду. Он никогда по-настоящему нас не покинет. – Она откашлялась. – Тебе понравится пляж. Ты знаешь, что из песка можно строить замки?

Нассау, Багамы

Спустя два месяца

Солнце жгло спину. Елена перевернулась и продвинулась подальше в тень от зонтика.

– Ты сгоришь, – заметил Гален, опускаясь на одеяло рядом с ней. Он кинул полотенце ей на ноги. – В такое время суток нечего делать на солнце.

– Я люблю жару и никогда не обгораю. Одно из преимуществ смуглой кожи. – Она повернулась на бок и посмотрела на него. – Где Барри? Когда я его в последний раз видела, вы с ним катались на этом бедном муле вдоль пляжа.

– Вот уж не стал бы жалеть это проклятое животное. Он встал столбом, и мне пришлось тащить его в гостиницу волоком. – Гален кивнул в сторону группы детей, резвящихся на пляже недалеко от них. – Барри с этими ребятишками. За ними присматривает служащий гостиницы.

– Барри в эти два месяца видел тебя куда чаще, чем я. Где ты был?

– То там, то сям. Мне казалось, что тебе нужно просто полежать на солнце и побыть наедине с сыном. Ты была не в лучшем виде, когда мы уезжали из Джорджии.

Это было еще слабо сказано. Она напоминала взведенную пружину, ее переполняли горечь, сожаление и усталость, пробирающая до костей. Первую неделю она почти ничего не говорила, будто онемела, и только потом, постепенно, начала приходить в себя.

– Да я была просто развалиной. Руины человеческой личности.

– Сейчас ты выглядишь лучше. – Он уставился на океан. – Я сегодня звонил Логану, он сказал, что мы спокойно можем возвращаться в Штаты. Агентство по борьбе с наркотиками не собирается напрягаться и расследовать убийство Чавеза и его банды. Они рады от них избавиться. Манеро говорит, что среди наркодельцов ничего не слышно о каком-либо возмездии. Они слишком заняты дележом владений Чавеза.

– Значит, все позади?

– Похоже на то. Мы вернемся в Штаты и сделаем тебе нормальные документы. Ты ведь этого хочешь?

– Конечно, хочу.

– Ладно. – Он поднялся на ноги. – Тогда я все подготовлю. Мы сможем уехать через несколько дней.

Елена смотрела, как он идет к гостинице. Солнце играло в его коротко стриженных темных волосах, и двигался он с присущей ему кошачьей грацией. Он явно выполнял задание.

Он собирался доделать все мелочи и украсить хорошо сделанную работу пышным шелковым бантом.

Ничего не выйдет, Гален.

Елена глубоко вздохнула и немного постояла у двери в номер Галена.

«Сделай это, и все».

Она открыла дверь. В комнате было темно.

– Гален?

– Я на балконе. Какие-нибудь проблемы?

– Да. – Она прошла через комнату и присоединилась к нему.

– Барри?

– Нет. Не все же касается Барри.

– А ты меня едва не одурачила.

– Потому что ты слеп. Я люблю сына, но он не единственный человек в моей жизни. Если бы ты не был так чертовски тактичен, ты позвал бы меня в свою постель по меньшей мере месяц назад. Вместо этого ты заставил меня ждать. – Она подошла поближе. – Ты лишил меня уверенности, а мне это не нравится.

Гален улыбнулся:

– И что ты собралась делать?

– Я собралась сказать, что люблю тебя, и думаю, что ты тоже меня любишь. Я дам тебе немного времени подумать, но будет справедливо предупредить, что я верю в брак.

– И когда ты решила, что испытываешь это безмерное влечение ко мне?

– Мне кажется, в тот момент, когда я выбросила оружие перед боем с Чавезом.

Он моргнул.

– Что?

– Я знала, что на дереве может сидеть снайпер, но я все равно выбросила оружие, потому что знала, что ты рядом и сделаешь все, что обещал.