— Но это не все.

— Нет. — Он помолчал. — Братство. У меня никого не осталось, а там у меня появились братья.

Она почти пожалела, что спросила его об этом. Ей вдруг представился другой, более ранимый Вэр. Жесткий, молодой, одинокий воин, так нуждающийся в семейных узах и принесший огромную жертву, чтобы получить эту семью. Теперь он еще более одинок, чем прежде. Она вдруг почувствовала, как в ней растет желание защитить его.

— Братья не убивают братьев.

Выражение его лица стало еще более замкнутым.

— Могу поспорить. Вспомните Каина и Авеля. — Он помолчал. — Если вы собираетесь и дальше задавать свои вопросы, то мы просидим над этими цифрами до самой ночи.

Было ясно, что он спрятался за своей грубоватой, резкой броней и больше не собирается откровенничать. Что ж. Она и так слишком глубоко проникла за эту оболочку, пытаясь разобраться в тайне, которую являл собой Вэр из Дандрагона. Но чем больше она узнавала, тем больше ей хотелось знать.

— Если бы вы потрудились выучить сложение чисел, когда находились среди своих братьев-монахов, мы бы сейчас не мучились над этой проблемой. Я не слишком склонна вам верить, когда вы говорите, что получили знания в Ордене.

— О нет, это правда. — Он горько улыбнулся. — Только знания в Храме выходили за пределы простых цифр и выведения каракуль.

Она слышала о мистических тайнах и обрядах, творимых рыцарями-тамплиерами в своем Храме.

— Цифры эти не простые, когда речь идет о золоте, стекающемся отовсюду. — Она нахмурилась. — Стоимость факелов и свечей слишком высока. Я не могу разобрать эту строчку. Что это за число на…

— Простите меня, мой господин. Но там кое-что, на что вам необходимо взглянуть, — произнес появившийся в дверях Абдул.

— Сейчас. — Вэр почти выпрыгнул из своего кресла и поспешил к двери.

Он удрал, оставив ее разбираться с цифрами. Она оттолкнула книгу и встала.

— Я тоже пойду. Мне просто необходимо прогуляться. — Она многозначительно взглянула на Вэра. — Этот день может быть очень длинным… для нас обоих.

Он нахмурился.

— Мне бы страшно не хотелось прерывать вас. Вы только что начали.

— Мой господин, возможно… — Абдул остановился и выпалил: — Мне думается, леди Tea не следует видеть это. Она может расстроиться.

— Что там такое? — спросила испуганно Tea. — Что случилось?

— Тебе не надо было говорить ей, что ей незачем на это смотреть, — пробормотал Вэр, выходя из зала.

Tea, пытаясь не отстать, почти побежала за мужчинами, когда они пересекали двор своими широкими шагами.

— Что произошло, Абдул?

— Только что мы увидели рыцаря, подъехавшего к замку. Он остановился почти на расстоянии летящей стрелы.

Вэр замер.

— Был ли у него крест на мантии?

Абдул покачал головой.

— Нет, но он правил огромной белой лошадью.

— Боже! — Вэр бегом бросился к воротам. — Он все еще там?

— Нет, но он кое-что оставил. Я послал Хассана и Имана притащить это в замок.

— А если это ловушка?

— Мы сначала удостоверились, что он скрылся. И кроме того, мой господин, с ним никого не было.

— Я видел, как этот человек убил восьмерых бывалых солдат за время, которое надо затратить, чтобы опустить подъемный мост.

Вэр ждал, пока Хассан и Иман пересекут ров. Tea обратила внимание, как напряженно и скованно он держится. По той же причине, что и вчера в роще?

— Ваден? — спросила она.

Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от приближающихся всадников. Они что-то тащили за собой. Тело?

Она выступила вперед, когда они въехали во двор.

Это оказалось дерево. Молодое деревце шелковицы около семи футов в высоту.

По крайней мере, она лишь догадывалась, что это шелковица. Все его ветки выломаны от самого ствола, корни грубо откромсаны. Беспощадное, планомерное уничтожение.

Мороз пробежал у нее по коже, когда она подошла к Вэру и увидела такое варварство.

— Он убил дерево, — прошептала она. — Почему он это сделал? И зачем принес его сюда?

Вэр сделал знак Абдулу.

— Избавьтесь от него. Я не желаю этого больше видеть. — И развернувшись, зашагал обратно в замок.

Tea бросила последний взгляд на изуродованное дерево и побежала за Вэром. Она внезапно вспомнила, что лицо у Вэра стало совершенно белым, а выражение более мрачным, чем когда-либо прежде.

— Почему он это сделал? Такая бессмыслица.

— Вы не выйдете больше за эти ворота, — сказал он хрипло. — Даже на стены крепости, до того, как стемнеет, ни шагу.