Вэр вскочил на лошадь, наклонился и поднял Tea в седло. Его рука в броне обхватила ее, прикрывая ей грудь и часть живота. Он пытался защитить Tea своими доспехами.

Но у Вадена еще оставались ее янтарные глаза в качестве цели.

Вэр пересадил Tea в седле так, чтобы можно было прижать ее голову к своей груди.

Умный Вэр. Он всегда славился тем, что великолепно умел обезопасить свои фланги. Но в данном случае его стратегия не понадобилась. Если Ваден не мог расправиться сегодня с Вэром, то по этой же причине не послал стрелу и в женщину. Кроме того, подумал он с отвращением, он не Великий Магистр, убивавший невинных без предупреждения.

Но эта женщина должна умереть. У Вадена нет выбора.

Вэр позволил ей приблизиться к себе слишком близко.

— Мне нечем дышать. — Tea изо всех сил пыталась приподнять голову от груди Вэра. — Вы задушите меня.

— Сидите тихо.

— Тогда перестаньте обдирать мой нос о свои латы.

Вэр крепко держал ее своей железной рукавицей, подавляя малейшее движение.

— Еще немного.

Шевелясь, она еще сильнее поцарапала себе лицо. Тогда она перестала бороться и затихла.

Они отъехали несколько миль от рощи, когда Вэр позволил ей сесть удобнее. Она глубоко вдохнула свежий воздух и расправила смятое платье.

— Удивительно, как вы не заставили меня ехать всю дорогу до Дандрагона в этой позе. Я не могла дышать.

Он не отвечал.

Она попыталась повернуться и посмотреть на него через плечо.

— Сидите спокойно.

Он говорил нетерпеливо, но в нем больше не чувствовалось напряжения. Опасность миновала.

— Кто это?

— Я не говорил, что там кто-то прятался.

— Но он там был.

— Если бы мои люди находились в опасности, я бы им об этом сказал. Мне не нужна еще одна Джеда.

Она знала, что он говорил правду. Она сама видела, как он мучается от чувства вины после той резни. И все-таки опасность была.

— Там на холмах кто-то следил за вами?

— Вы видели его?

Его… Значит, один. Как мог один человек вызвать в Вэре такую тревогу?

— Нет.

— Я тоже.

Значит, он его услышал или почувствовал. Но он знал о его присутствии. Она принялась спорить, но поняла, что он уклоняется от разговора.

Солнце еще не успело опуститься за горы, а они уже въезжали в ворота Дандрагона.

Он придержал лошадь и ссадил Tea на землю.

— Идите к себе и отдохните.

Она покачала головой.

— Деревья необходимо посадить прямо сейчас. Они становятся очень ломкими, когда их выкапываешь, и могут погибнуть.

Он понимающе кивнул.

— Они будут нас преследовать? — не унималась она.

Он натянул поводья и взглянул на нее.

— Я хочу знать, — сказала она запальчиво. — Вы поступаете несправедливо. Это и моя жизнь тоже. Они придут? Это будет похоже на то, что случилось в Джеде?

— Нет.

— Почему вы так уверены? Кто это был?

Сначала она подумала, что ее вопрос останется без ответа.

— Ваден.

Он направил лошадь в сторону конюшни.

Tea смотрела ему вслед, думая с сомнением, сможет ли она когда нибудь добиться от него большего, чем это одно-единственное слово.

Но имя показалось ей смутно знакомым. Где она могла его слышать?

На крепостной стене, в ночь перед резней. Одинокий костер на склоне третьей горы.

Ваден…

Еще не было посажено последнее дерево, но уже спустилась темнота.

Tea беспокоилась, приживутся ли они? Лужайка открыта солнцу и всем ветрам, требовались немалое усердие и повседневный уход за ними, чтобы быть уверенными, что корни выдержат. У нее затекла поясница; поднимаясь с земли, она потерла ее.

— Теперь все? — Абдул повел факелом, оглядывая ряд посаженных деревьев.

Она кивнула.

— Спасибо, Абдул.

— Теперь, когда они примутся, вы ведь больше не будете заставлять нас лазать по деревьям и рвать листья? — спросил он с надеждой в голосе.

Она постаралась сдержать улыбку. Ей не хотелось огорчать его и говорить, что их еще долгое время нельзя будет использовать.

— У нас теперь достаточно листьев.

Он вздохнул с облегчением.

— Это обдирание — не очень достойное занятие для воина.

Вэр говорил то же самое.

— И все же вы не возражали, когда лорд Вэр приказал вам рвать листья?

— Мой господин всегда знает, что делает. — Они вместе направились в замок, освещая себе путь факелом. — Но я рад, что все позади.