Она не станет плакать.

Два дня спустя вдалеке показалась крепость. Ее стены казались такими же высокими и непреступными, как и в Дандрагоне, но замок, который они окружали, походил на причудливый арабский дворец, мимо которого она проходила по пути из Константинополя.

— Что это за замок? — спросила Tea. — Он очень красивый.

— Эль Санан. Он принадлежат Кемалу бен Джакара, — сказал Вэр. — Он очень могущественный шейх и охраняет эти земли для Саладина.

— От франков?

Он покачал головой.

— Эти земли лежат в стороне, франки сюда не добираются, но в этих холмах скрываются бандиты, с которыми Кемалу приходится сражаться, и немногочисленные шейхи, с завистью поглядывающие на богатство Кемала.

— Кажется, вы очень хорошо осведомлены о его делах.

— Мы несколько раз встречались по случаю.

— Но ведь вы сражаетесь за франков.

Вэр задумчиво смотрел вниз, в долину.

— Весь исламский мир знает, что тамплиеры изгнали меня из своего братства. Изгнанник не может быть по-настоящему верен. Кемал и я понимаем друг друга.

Она почувствовала себя как-то неуютно.

— А это не опасно, проезжать так близко от его владений?

— Мы с Кемалом ладим. Нам ничего не грозит.

Он сжал бока лошади и послал ее в галоп.

— Вы направляетесь прямо к крепости. Вы собираетесь остановиться там на ночь?

Его ответ она едва расслышала:

— Да, мы проведем там ночь.

К ее изумлению, ворота распахнулись перед ними без оклика, и они проехали прямо во двор крепости. Дворец оказался еще более красив вблизи, чем ей показалось с холмов. Башни-луковицы венчали широко раскинувшееся экзотическое здание, мраморные балконы сияли белизной в ярком солнечном свете.

— Добро пожаловать, лорд Вэр. — Араб в струящихся одеждах и тюрбане с огромным голубым сапфиром шел через двор к ним. Его пухлые щеки терялись в складках, когда он улыбался. — Я вижу, вы привезли свое сокровище.

— Да. — Вэр спешился и снял Tea с лошади. — Это леди Tea, Кемал.

Tea в замешательстве смотрела на человека, к которому обращался Вэр. Это, должно быть, и есть Кемал бен Джакара, он просто излучал радушие. Это был маленький, пухлый человек лет пятидесяти, с живыми черными глазами и широкой улыбкой.

Взгляд Кемала обследовал Tea с ног до головы.

— Я понимаю, почему вы не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось. Светловолосые женщины очень высоко ценятся. А она еще и очень хорошенькая. Мне доставит огромное удовольствие выполнить свою задачу.

Tea застыла, пораженная его словами.

— Для тебя не много удовольствия. Помни, она тебе не принадлежит, — сказал Вэр. — Она — моя собственность.

— Я человек чести. Я держу свое слово. — Кемал поклонился ему. — До тех пор, пока вы выполняете свое.

— Что это значит? — Tea обернулась к Вэру. — О чем это вы тут толкуете?

Кемал чуть нахмурился.

— Она обращается к вам слишком дерзко. Вы плохо ее учили.

Tea медленно сжала руки.

— Что это значит?

— Вы останетесь здесь под защитой Кемала. — Он повернулся к Кадару. — Отведи ее и Селин на женскую половину.

Кемал щелкнул пальцами — и к нему подбежал молодой человек.

— Это Домо, — сказал он, обращаясь к Tea, — он главный евнух, и ты будешь слушаться его как своего хозяина. Ступай с ним.

— На женскую половину? — прошептала Селин, все еще сидя на лошади.

Tea могла понять ужас сестры. Ее саму охватил тот же леденящий страх при воспоминании о женской половине в доме Николаса.

— Там будет чудесно, — сказал Кадар, снимая Селин с лошади. — Не бойтесь. Вы будете работать, только когда сами захотите. У вас будет все, что пожелаете. Вы еще растолстеете от лени в гареме Кемала.

— Гарем, — повторила, словно в оцепенении, Tea. Она все еще не могла поверить в случившееся.

— Идите с Кадаром, — повторил Вэр. — Я зайду к вам и все объясню после того, как мы с Кема-лом обсудим все детали.

— Вы продали меня ему, — недоверчиво прошептала она. — Значит, все ваши обещания — ложь? Вы никогда не собирались везти меня в Дамаск.

— Я не лгал. Я никогда не говорил вам, что мы едем в Дамаск.

— Вы обманули меня! — Ее руки сжались в кулаки. — Вы заставили меня поверить…

— Молчи, рабыня. — Кемал с неодобрением потряс головой. — Ты неуважительно относишься к своему хозяину.