— Да, но я хуже. Они хотят убить тебя во имя Господа. Я же сделаю это ради того, чтобы защитить себя и свое место в этом мире. — Его улыбка погасла. — Надеюсь, ты поверишь мне, если я скажу, что это не мое желание. Когда я узнал, что именно ты проник в тайны Храма, я готов был своими руками задушить тебя. Ну почему ты не смог сдержать своего любопытства? Будь я там, я бы насадил тебя на меч, лишь бы ты не спускался в эти пещеры.

— Ты ведь знал Жофрея. Он хотел во что бы то ни стало узнать, что за тайны скрываются там внизу. Если бы я не пошел с ним, он бы пошел один.

— О Боже, — Ваден покачал головой. — Мне следовало бы догадаться. Неужели ты никогда не поймешь, что не сможешь защитить целый мир? Тебе надо было предоставить Жофрею рисковать одному.

— Он был моим другом, — просто сказал Вэр. — Моим братом.

— Так же, как и я. Жизнь слишком дорогая цена для дружбы. Мы оба, каждый по-своему, подготовили твою смерть.

— Но я пока жив. — Он вновь посмотрел на огонь. — Не будем говорить о Храме. Я пришел не поэтому.

— Женщина? Ты действительно думаешь, что Кемал может защитить ее от меня?

— Нет, именно поэтому я здесь. — И он, запинаясь, продолжил: — Я хочу просить тебя оставить ей жизнь. Она не представляет угрозы. Она ничего не знает.

Ваден промолчал.

Голос Вэра внезапно стал хриплым от напряжения.

— Христос свидетель, я не сказал ей ничего. Оставь ей жизнь.

— Ты очень заботишься о ней.

Ваден слишком хорошо понимал его, и Вэр не мог отрицать очевидное.

— Женщина не должна умереть только потому, что какой-то мужчина… привязан к ней. Это не правильно.

— Но ты слишком дорожишь ею и можешь солгать ради нее. Ты бы сделал это, Вэр?

— Нет. — Но, ответив так, Вэр вдруг осознал, что это неправда. — Да, я бы солгал. Что значит немного лжи по сравнению с ее жизнью? — Он поднял взгляд на Вадена. — Но ты всегда говорил, что во мне нет хитрости, и ты можешь читать по моему лицу без всякого труда. Как по-твоему, я лгу сейчас?

Ваден внимательно посмотрел на него, затем медленно покачал головой.

— Нет, разве что ты изменился больше, чем я могу представить. — Он пожал плечами. — Великий Магистр де Райдфорт сказал бы, что риск слишком велик.

Вэр напрягся.

— Ты говорил ему о ней?

— Пока еще нет, — сказал Ваден. — В этом нет необходимости. Зачем мне тревожить их, когда они заняты попытками вновь захватить Акру? — Он пожал плечами. — Хотя я и не думаю, что в этом есть смысл. Де Райдфорт — тупица, если полагает, что мы сможем победить огромную армию Саладина.

Вэру было не до Акры.

— Нет необходимости говорить ему вообще. Она к этому не причастна.

— Она связана с тобой, а это значит, она непосредственно вовлечена во все это, как и все мы. Тебе следовало быть более осторожным.

В тоне Вадена звучало неподдельное сожаление, и у Вэра шевельнулась слабая надежда.

— Значит, это моя вина. Оставь ее в покое.

Ваден покачал головой.

— Ты ведь знаешь, это невозможно.

— Я не знаю этого. — Вэр попытался подавить гнев в голосе. — Очень хорошо, тогда просто обещай мне, что ты не станешь предпринимать ничего, пока все остается как есть. Подумай об этом. Здесь нет никакого риска, пока она в Эль Санане.

— Это так. — Ваден думал. — Если только она не покинет Эль Санан.

— Она останется там. Кемал позаботится об этом. Я заключил с ним сделку — защищать его южные границы.

Ваден насмешливо приподнял брови.

— Сделка с неверным?

— Если это служит моим целям. Это не должно бы тебя удивлять. И разве ко мне не относятся так же, как и к неверным?

— Это меня не удивляет. Это обязательно должно было случиться. Как я говорил, отчаяние меняет человека. Мы оставили для тебя несколько незапертых дверей. — Он помолчал. — Но что интересно, ты не открыл эту дверь до тех пор, пока не появилась женщина.

— Не стоит придавать ей значения. Это просто еще одна ответственность, которая лежит на мне. — Он увидел, что не убедил его. Тогда он решил вернуться на более твердую почву. — Она останется в Эль Санане. Ты сможешь наблюдать за ней.

Ваден не отвечал.

— У тебя нет необходимости что-либо предпринимать.

По непроницаемому лицу Вадена ничего нельзя было прочитать. О чем, черт его возьми, он сейчас думает?

Вэр попытался снова.

— Я ничего ей не говорил. Ты сказал, что поверил мне.