Шрифт:
Предводитель выдр вздрогнул, когда сестра Цецилия стала отдирать шерсть, присохшую к очередной ране.
— Мне кажется, Мартину не понравится, если обитатели Рэдволла станут бродить по окрестным лесам без его команды. Лучше я отправлю по течению реки взвод своих выдр ему на помощь.
Тем временем брат Дормал внимательно осмотрел крыло Снопа и невесело вздохнул:
— Очень может быть, что ты, дружище, больше никогда не сможешь летать.
Совенок вздрогнул, но быстро взял себя в крылья:
— Ну что поделать! В конце концов, умение летать — это еще не все. Моя старая матушка, бывало, говорила: «Ходить почти так же хорошо, как летать, если только дорога сухая».
Брат Хиггли поставил перед друзьями большое блюдо с фруктовым печеньем.
— По крайней мере, все эти раны никак не повлияли на ваш аппетит, — заметил он.
Тем временем в дальнем углу кухни вели совсем другие разговоры. Трое наказанных малышей стояли у большой каменной раковины и, наряженные в передники, печально мыли оставшуюся после завтрака посуду. Арвин не переставал удивляться несправедливости происходящего.
— Ну и дела! Вы только посмотрите на них, — обращался он к своим подругам-кротишкам. — Эти двое не просто спрятались, а сбежали за стены аббатства. Вернулись перемазанные, так что сразу и не узнаешь. И что бы вы думали? Вместо того чтобы отправить их мыть посуду, с ними все возятся, кормят их всякими вкусностями. Ничего не понимаю!
Тут Арвина осенило. Он поднял лапу и сказал:
— А мы в следующий раз поступим как настоящие храбрые звери: убежим в лес, возьмем с собой еды, спрячемся там надолго, а заодно выследим и победим всех плохих животных. Точно! И вот когда мы вернемся действительно грязные и чумазые, все будут по-настоящему рады нас видеть.
Голос Пижмы эхом разносился по чердаку. Очередное послание старой Фермальды было донельзя запутанным, но никто и не ожидал простого решения.
Слеза четвертая моя -Аббатству Рэдволл.Эту яВ жилье пустынное кладу,Что высоко и на виду.Его увидите вы сами,Присев над девичьими волосами.Грунт над елью за домиком, ох!– Вот и ответ получился неплох!
Пижма с сомнением покачала головой:
— Да, доставались нам разные загадки, но, пожалуй, такой прелести еще не было. Ясно все, как темной ночью в густом тумане. Ну ладно, сидя здесь, мы вряд ли что-нибудь придумаем. Предлагаю сходить на кухню, пообедать, а уже потом будем ломать голову хоть с утра до вечера.
Брат Хиггли накрыл обеденный стол прямо на лужайке и, усевшись сам в тени сливы, внимательно осмотрел ее нежные цветки. Вдруг с выражением прочитал подобающее сезону стихотворение:
Когда я вижу терносливВ молочной шапке цвета,Тогда безмерно я счастлив,Я знаю — это лето!Короче ночи, дни длинны,Они полны услады.И мне в жужжанье пчел слышныСтаринные баллады.Возрадуйся и ты со мной —Явилось лето за весной!Дожевав кусок пирога с ежевикой и яблоками, Ролло одобрительно кивнул:
— Замечательное стихотворение, Хиггли. Никогда его раньше не слышал. Ты его сам написал?
Хиггли Стамп глотнул октябрьского эля и рассмеялся:
— Загрызи меня горностай! Даже чтоб спасти свою колючую шкуру, я бы не срифмовал и двух строчек. Это брат Дормал рассказал его мне, а уж он-то понимает толк в стихах, в погодах и во всем, что растет из земли. Наш старина Дормал действительно мудрый зверь.
Дормал скромно потупился, теребя в лапах упавший с ветки лепесток сливового цветка.
— Да я что… Стихи — они ведь как… Дело такое… Берут да и складываются сами у меня в голове. Так многие умеют.
— Зато вряд ли кто-нибудь больше тебя понимает во всяких травах и прочих растениях, — сказал Ролло.
Старая мышь Дормал пожал плечами:
— Похоже, что так. Ну нравится мне возиться в саду и в огороде. Так же, как и стихи сочинять. А к чему этот разговор?
— А к тому, что я хотел бы узнать, не растет ли у нас где-нибудь в аббатстве плющ под названием «девичьи волосы»?
— Ты имеешь в виду асплениум из семейства атриумных? — поправил Дормал.
Летописец покачал головой:
— Нет-нет, я про «девичьи волосы».
Но брат Дормал уже сел на своего конька:
— Правильное название этого растения — асплениум из семейства атриумных. Впрочем, в настоящее время его часто называют «девичьим волосом». Это вечнозеленый плющ, хорошо растущий на каменных стенах. Сейчас надо припомнить, есть ли он у нас где-нибудь в аббатстве… Ну да, конечно, на южной стене. Я еще помню, как прошлой осенью срезал пару веточек для сестры Цецилии. А впрочем, Ролло, что это тебя вдруг заинтересовал асплениум? — Обернувшись, Дормал увидел, что обращается к пустому месту. Ролло уже и след простыл.