— Отлично! Стекло даже не вмуровано. О-сто-рож-но! Краклин, придержи! Эй, там, внизу, принимайте!

В небольшом облачке пыли кусок хрусталя лег на сиденье кресла, а Краклин тем временем уже высунулась в оконный проем, чтобы оглядеться.

Пинким нетерпеливо приплясывала у кресла.

— Ну что, нашла там ласточкино гнездо? Его видно? А жемчужину?

Но белочка и ежиха не торопились с ответом. Наконец-то они спрыгнули на пол.

— Ой, — выдохнула Краклин, — у меня даже голова закружилась, когда я выглянула из окна. Но гнездо я увидела. Оно висит под узким каменным карнизом и довольно далеко от окна.

Пытаясь сохранить напускное спокойствие, Ролло словно невзначай обратился к белочке с вопросом:

— Да, кстати, а как там эта… жемчужина? Видно ее? Присев на подлокотник кресла, Краклин обвела взглядом ждавших ее ответа друзей и развела лапами:

— Я видела гнездо — обычное гнездо ласточки. Ну, сами знаете, почти круглый шарик с маленькой дырочкой-входом. Но, судя по всему, птицы не пользовались им уже несколько сезонов, и сейчас оно наверняка пустое.

Пижма в задумчивости кивнула:

— Ну да, так и сказано в стихотворении:

Гнездо — это и есть жилье пустынное. Вот только что мне действительно интересно и непонятно: каким образом такая старая белка, как Фермальда, смогла опустить жемчужину в это гнездо?

Пинким захихикала, но вдруг закрыла рот лапкой, словно застеснявшись чего-то. Тем не менее смех продолжал вырываться у нее изо рта. Не выдержав, она, виновато глядя в сторону, сказала:

— Хи-хи-хи! Спросите господина Ролло, как такие штуки удаются, ха-ха, немолодым животным. Наш почтенный летописец уже в достаточной мере немолод, и ему виднее.

К удивлению Пинким, Ролло оценил ее шутку и даже слегка поклонился молоденькой мышке:

— Благодарю тебя, девочка. Очень приятно видеть, как ты проявляешь своего рода уважение ко множеству сезонов, оставшихся у меня за плечами. А если честно, сначала и меня этот вопрос поставил в тупик. Но теперь я полагаю, что уже понял, как Фермальде удалось положить жемчужину в ласточкино гнездо.

Заметив, что все три его собеседницы с нетерпением ждут объяснений, Ролло выдержал эффектную паузу, сел в кресло и сказал всего одно слово:

— Удочка.

Пижма радостно захлопала в ладоши:

— Ну конечно! Сейчас я ее принесу.

Краклин легла на подоконник, высунувшись наружу. Пижма и Пинким держали ее за лапы, чтобы она не упала. Подцепить гнездо оказалось даже легче, чем они предполагали. Большой трехзубый крючок, укрепленный на леске, быстро подхватил покинутый ласточкин дом, и Краклин оставалось только аккуратно втащить его в комнату.

Тем временем Ролло ходил из угла и угол и, жутко довольный своей сообразительностью, бормотал себе под нос:

— Ну конечно, тут и гадать нечего! Фермальда зацепила гнездо, затащила его к себе в комнату, засунула в него жемчужину и подвесила обратно на старое место — вот и все.

Краклин осторожно передала гнездо Пижме, и та опустила его на пол. Давным-давно какая-то мудрая ласточка сделала этот шарик из травы, листьев и глины, оставив лишь маленькую дырочку для входа. Вполне возможно, что она в течение нескольких сезонов пользовалась этим домиком, чтобы выводить в нем птенцов. Довольно улыбаясь, Ролло посмотрел на три нетерпеливые физиономии и, перевернув гнездо входом вниз, сильно встряхнул его.

— Всё как в стихотворении, — произнес он.

Будьте начеку, сейчас отсюда вылетит — нет, не птичка, а наша драгоценная жемчужина. Ну!

Но, ко всеобщему изумлению, из гнезда на пол выкатился только одинокий желудь. В полной тишине Пижма взяла гнездо у Ролло и просунула внутрь лапу. Обшарив гнездо изнутри, она разочарованно, почти со слезами в голосе, сказала:

— Жемчужины здесь нет. Она пропала.

Расстроенные Пинким и Краклин по очереди тщательно обследовали гнездо, но так ничего и не нашли. Понимая, что потерпели поражение, друзья уселись прямо на пол посреди комнаты.

Пижма подняла желудь и внимательно осмотрела его.

— А ведь он пустой, — сообщила она. — Он был вскрыт, а потом снова склеен. Смотрите!

Она разломила желудь по старой трещине, раскрыла его и вынула оттуда сложенный во много раз клочок старой бумаги.

— Это наверняка ключ к поискам пятой жемчужины. Впрочем, у меня нет никакого желания разворачивать и читать его до тех пор, пока мы не найдем четвертую. Вы согласны?