Они встретились взглядами и ухмыльнулись. Оба слишком хорошо знали, что значит подставить «другу» спину.

Таг и Нимбало наслаждались пейзажем и обществом друг друга. Вечером второго дня они остановились у развилки потока. Одна ветвь терялась на равнине, другая сворачивала и огибала гору.

— Куда завтра направимся? — спросил Таг. — У гор река может затечь и в пещеру. Хочешь рискнуть?

Нимбало подбросил в костер торфа.

—Лишь бы наше бревно не растрясло в щепки. Ладно.

Попробуем, только завтра. Сейчас спать пора. Неплохие лепешки пожертвовал нам старик Рускем.

Таг раскроил своим ножом очередную лепешку старой землеройки, и Нимбало заметил метку на его лапе.

—Откуда у тебя это? Татуировка?

—Нет. Наверное, что-то вроде родимого пятна. Татуировки у меня на морде. Они показывают, к какой стае я принадлежу. Покинуть стаю, по законам Юска, может только мертвый. Но от этого я могу избавиться и сейчас.

Он стянул с лап тканые браслеты, отстегнул от уха золотую серьгу и швырнул их в реку.

—Что-то устал я сегодня, — пожаловался Таг и улегся на спину. — Сыграй мне что-нибудь спокойное.

Нимбало вытащил свою дудочку и какое-то время действительно играл. Потом он отложил свой инструмент и сквозь сон пробормотал:

—Моя жизнь не медом текла. Я тебе расскажу о себе… как-нибудь в другой раз, — закончил он, увидев, что Таг уже почти заснул.

Костер догорал, а из темноты за путешественниками следили четверо крохотных существ. Трое из них могли похвастаться обновками. Их пухлые талии украшали новые пояса: тканые запястья Тага и его серьга. Тот, кому обновки не досталось, пропищал:

—Йик, йик, на мыши отличный пояс, как раз на меня!

Самый крупный из зверьков хлопнул болтуна по уху.

—Шушш! Разбудишь большого, он всех сожрет! — прошептал он, полюбовался своим новым поясом из золотой серьги, поразмыслил и вмазал шумному по второму уху.

—Иди, приведи Боджа и народ. Давай, давай!

—А вы не зацапайте себе мышиный пояс, пока я хожу! Большой добавил ему лапой под зад.

—Шушш, ты! Ори громче, болван!

Еще один из них зажал лапой рот большому.

—Шушш, Альфик, они проснутся, и не видать нам рыбок-змеек.

Скоро прибыл и Бодж, пузатый вождь землероек-пигмеев. Он привел с собой еще воинов. Каждый нес на плече сосновую дубину, усаженную острыми осколками кремня.

Вождь пристроился рядом с Альфиком — своим сыном — и с ужасом прошептал, глядя на Тага:

—Ау-вау! Вот так чудовище! Здоровенный какой!

—Ха! Да я его просто… нашел тут… спал он, — храбро заявил Альфик. — Что делать будем, папуля?

Бодж сверкнул на сына глазами, подумал и хлопнул его по уху.

—Вождя зовут Бодж, понял? Папуля был, когда ты был маленьким. Запомнить надо!

Таг вдруг замычал и заворочался во сне, и кто-то из племени землероек осмелился высказаться:

—Вы бы лучше шушш, а то большой проснется и всех сожрет!

Бодж не смог понять, кто сделал ему замечание, и на всякий случай хлопнул по ушам всех, кого смог достать.

—Это кто шушш? Кому шушш? Вождю шушш? Все шушш, рыбок-змеек ждать! А потом поймаем мыша и большого.

Таг увидел во сне мышь-воина с мечом, но не смог догнать. Он беспомощно барахтался в теплом розовом тумане, отставая все больше и больше.

—Дейна, Дейна! — закричал он.

Мышиный воин услышал его, остановился. Улыбнувшись, он коснулся лапой грудной брони и назвал свое имя:

—Мартин. — И сразу исчез, оставив Тага в недоумении. Если мышь Мартин, то кто же такой Дейна?

Тут сны сменила действительность. Таг и Нимбало вскочили в море навалившегося на них сверкающего серебра. Они скользили и падали. Рассвет разрывали дикие писки и тонкие вопли. Землеройки-пигмеи метались с дубинками и лупили по серебристой массе.

—Динки-динк! Змеерыбки!

—Йик, йик, в воду, в воду!

—Динк-динк-динк, куча мала, рыбки-змейки, братва!

Таг подхватил Нимбало и взобрался на скальный выступ. Оттуда он с изумлением наблюдал происходящее. Нимбало, оказывается, мог что-то объяснить. Он уже видел подобное на равнине.

—Угри, приятель! Крохотулечные угоречки. Они ползут по росе далеко-далеко. Их много-много. Но откуда эти детишки-землеройки?

Таг наблюдал, как землеройки-недоростки набрасываются на добычу, убивают рыбок ударами по головам и сбрасывают в воду. Каждый удар сопровождался воплем: