Рускем указал палкой в противоположную сторону:

—А мне слышится сверху. Но ваши уши помоложе.

Они решили посмотреть сначала внизу и сразу за поворотом обнаружили громадное сосновое бревно, тыкающееся торцом в берег.

Таг нажал на него ногой, взобрался — бревно держало его.

—Повезло! Готова лодка! Ноги побережем.

Рускем указал в сторону горы:

—Река начинается там, в северных предгорьях. При сильных ливнях она переполняется и часть воды идет по этому руслу. Через педелю здесь снова будет сухо, но сейчас вы мигом доплывете до западного склона.

Таг обломал лишние ветви и придержал ствол, пока Нимбало на него влезал и устраивался. Потом оттолкнул бревно от берега, вывел на глубину и присоединился к, мышонку. Они замахали лапами Рускему, который помахивал им вслед своей палкой.

—Счастливого пути, Фаг и Намбло. Полного желудка и гладкой тропы!

—Счастливо оставаться, Рускем! Береги себя!

—Спасибо за гостеприимство!

Старик землеройка оставался на берегу, пока путешественники не скрылись из виду.

—Вот бы и мне с ними, — бормотал он. — За приключениями… Хе-е, хватит приключений. Набродился в молодые годы. Пойду-ка лучше вздремну.

И Рускем вернулся в пещеру, не интересуясь, что за стук послышался ему за верхним изгибом русла. Если бы (Он туда заглянул, то увидел бы раздутый труп Гробита, прибитый к берегу и застрявший в грязи, которую уже сушило солнце, запекая в твердую, как скала, кору.

Фавилла опустила лапу на подоконник.

— Здесь. Точно по центру, Брогл.

Брогл, вооружившись каменным молотком с деревянной рукояткой, на половину длины загнал в подоконник небольшой обойный гвоздь.

—Мы сделаем отвес, — объяснила Фавилла и привязала шнур к рукоятке ножа. — Этот нож на шнурке опускаем вниз почти до самой земли.

Гундил забрался на подоконник и свесил голову вниз.

—Хурр, опускается, опускается нож, — сообщил он.

Скажешь, когда почти достанет до земли, — попросила Фавилла.

—Еще, еще чуть… Хурр! Стоп! Теперь в самый раз.

Фавилла привязала шнур к гвоздю.

—Что там происходит? — спросила Крегга из своего кресла.

—Фавилла сделала отвес, — объяснил брат Хобен. — Он висит от центра окна до самой земли.

—Да, все правильно, — согласилась Крегга. — То, что было видно через монокль, находится примерно на этой линии. Может, в швах и трещинах, может, прямо на стене.

—Хурр, а как по ней лазить, по стене? Страсть какую длинную стремянку надо.

—Зачем стремянки, если у нас есть Фавилла?

—Хурр, стена же не дерево! Сучьев-веток никаких! — не унимался Гундил.

—Не волнуйся, Гундил, я пройду по стене, как ты ходишь по тропинке. Вот увидишь, — рассеяла его сомнения Фавилла.

Гундил засеменил к кровати. Он спрятал голову под подушку, и оттуда донеслось его причитание:

—Хурр-хурр, я этого не вынесу. Не смогу смотреть.

Голова закружится. Очень переживаю за мисс Фавиллу!

Внизу, вытянув шеи и задрав головы, столпились обитатели аббатства. Те, кто находился в комнате Крегги, подошли к подоконнику и, перегнувшись вниз, следили за белкой. Брогл сиял от гордости и восхищения, глядя, как Фавилла ловко двигалась по стене вдоль отвеса.

—Потрясающе, великолепно! Чемпион-верхолаз!

Фавилла вдруг замерла, сосредоточившись на одном из стенных блоков. Потом взмахнула пушистым хвостом и рванулась вверх. Подпрыгнув к Крогге, она возбужденно затараторила:

—Нашла, нашла! Надпись, буквы в камне вырезаны.

Но я читать-писать не умею, вот беда! Что делать?

Мгера и брат Хобен тут же придумали выход из положения. Фавилла вернулась к блоку песчаника с белой столовой салфеткой. Она намазала углы салфетки медом, приклеила ее поверх надписи и принялась тереть поверхность ткани свечкой из пчелиного воска. На салфетке осталась ясно различимая белая надпись. Фавилла взмахнула салфеткой, как знаменем, и под одобрительные возгласы собравшихся взлетела к окну.

—Готово!

В комнату Крегги снова набились любопытные. Все затаили дыхание, стараясь не проронить ни слова. Брат Хобен прочитал вслух:

В наступившей тишине все услышали озадаченный вопрос Фавиллы: