Шрифт:
– Само собой, Фредди, – согласился Гарри и отвесил Девон издевательски почтительный поклон.
Тонкие губы Фредди изогнулись в насмешливой ухмылке.
– А скажи-ка, что у тебя такое в кармане? – спросил он.
Девон побелела. Увы, она слишком поздно поняла, что сделала то единственное, чего не следовало делать ни под каким видом: опустила руку в карман платья. Она вспомнила о ноже, спрятанном в ботинке, но бандиты уже совсем рядом, и она не успеет достать его.
В отчаянии Девон протянула к Фредди и Гарри пустые ладони.
– Ничего, – сказала она. – Отпустите же меня теперь!
– Давай-ка мы сами поглядим, ладно?
То была уловка, им хорошо знакомая. Ловкие пальцы Гарри извлекли из кармана Девон мешочек с деньгами, а Фредди с торжествующим гоготом вытащил из другого кармана ожерелье.
Что-то словно взорвалось у Девон внутри.
– Нет! – выкрикнула она.
Пусть они забирают деньги, пусть изобьют ее до полусмерти, но ожерелья она им не отдаст. Разве что ценой собственной жизни. Не думая об опасности, вообще ни о чем не думая, Девон бросилась на Фредди. Гарри уже скрылся в глубине темного проулка, но Девон этого не заметила. Она успела схватить второго бандита за куртку, рванула изо всех сил, и этого оказалось достаточно, чтобы он упал.
Они оба покатились по земле, но через секунду Фредди с воплем «Сука!» ухватил ее за горло. Острые ногти впились в нежную кожу Девон возле самого подбородка. Задыхаясь, Девон отбивалась, царапала бандиту лицо, но все было напрасно… И тут она вспомнила о ноже, засунутом сбоку в ее высокий ботинок.
Бандит сдавливал горло Девон все упорнее, а она, извиваясь, тянула руку за ножом, и как только рукоятка оказалась у нее в ладони, ударила сколько было сил снизу вверх и почти тотчас выдернула лезвие из раны.
Воздух хлынул ей в легкие. Девон увидела перед собой округлившиеся глаза Фредди – казалось, они выскочат из орбит.
– Ты… убила… меня… – еле слышно выговорил Фредди.
Девон не стала дожидаться дальнейшего. С трудом отпихнув от себя обмякшее тело бандита, она откатилась в сторону, кое-как встала на колени и только тут обнаружила, что держит в руке окровавленный нож. Темные капли падали с лезвия на булыжники мостовой. Девон в ужасе выронила нож.
Потом ей посчастливилось увидеть ожерелье: оно валялось прямо у ее колен. С неудержимым криком облегчения Девон схватила его и спрятала за пазуху.
Позади нее послышался стон. Сердце у Девон сжалось от страха: стонал Фредди.
«Беги, – словно подсказал ей чей-то голос. – Ты должна бежать».
Поздно. Он уже держал в руке оброненный ею нож… Девон повернулась и ринулась вперед, будто ее подтолкнула в спину неведомая сила. Она неслась, не разбирая дороги, но вдруг ее что-то сильно ударило и обожгло сзади. В ушах отдался громкий вскрик – ее собственный.
Затуманенным взором следила Девон за тем, как Фредди поднимается на ноги и шаркающей, неуверенной походкой направляется к проулку, где раньше скрылся Гарри.
Неровные шаги Фредди стихли. Девон утратила способность ясно осмысливать окружающее. Все вокруг как-то странно раскачивалось, плыло перед глазами. Она с трудом сообразила, что лежит в луже, щекой на твердых мокрых булыжниках; чувствовала, что платье ее пропитывается водой. Зубы начали стучать.
Холод мало-помалу пронизывал ее, Девон никогда еще не испытывала такого ледяного, всепроницающего холода, вызывающего внутреннюю дрожь.
В голове у Девон вспыхнуло воспоминание – о последних часах жизни мамы, которая тогда все шептала о холоде и сотрясалась от безостановочной дрожи.
О Господи, может, и она умирает? «Нет! – громко протестовал мозг Девон. – Нет, я не хочу умирать вот так, в этой тьме, такой ледяной…»
Девон крепко прикусила нижнюю губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания: она понимала, что плакать сейчас бесполезно.
Ведь никто ее не услышит. Никто не придет на помощь. Потому что это Сент-Джайлз, обиталище попрошаек и воров, бедняков и бродяг, до которых никому нет дела.
Глава 2
Черт бы побрал безрассудный характер его братца!
Фамильная карета Стирлингов, грандиозное сооружение из черной блестящей кожи и сверкающего серебра, обогнула угол и выехала на Сент-Мартинс-лейн. Припозднившемуся прохожему (а таковых, учитывая жуткую погоду и поздний час, было немного) это показалось бы явно неуместным на грязных улицах Сент-Джайлза. Сидящий в карете Себастьян Стирлинг достаточно крепко удерживал в руке кожаный ремень и в узде – свой темперамент. Он редко позволял себе проявлять этот темперамент, но ведь, как известно, всему есть предел.