– Ну что же, – проговорила Девон, когда он наконец отпустил ее, – думаю, мне пора вставать.

– Оставайся там, где ты есть, – последовал строгий приказ. – Я хочу снова лечь в постель. На меня напала невероятная лень.

– Лень?! На тебя? Да ведь ты такой деловой человек. Уверена, что тебя ждет куча деловой корреспонденции, не говоря уже о заботах по имению и тому подобных вещах.

– Все это может подождать. А ты – нет! И позволь тебе сообщить, что мы можем провести в этой комнате целую неделю.

– Неделю?! А как же твоя работа? Твой долг?

– К чертям будущее! К чертям долг! Мне нужна только ты. Вся только для меня. И я воспользуюсь этим своим преимуществом.

Он начал было стаскивать с себя халат, но Девон его удержала.

– Нет, – сказала она. – Позволь мне.

Пальцы Девон пробрались под халат, к плечам Себастьяна, потом скользнули вниз, поглаживая твердые мышцы спины.

– Кажется, вы делаете мне авансы?

– В точности так, мой добрый господин.

– Вспомни прошедшую ночь, – сказал Себастьян. – Ты была рада, что все происходит не при свете дня. Полагаю, стеснялась того, что я увижу тебя обнаженной при полном освещении.

– Так оно и было. Но я теперь изменила свой взгляд на такие вещи. Хотелось бы взглянуть, как выглядишь ты при свете дня… – Она примолкла, испуганная собственной смелостью, но через секунду закончила: – Обнаженным.

– Но я вовсе не обнаженный, – возразил он.

– Пока что нет. Но скоро им станешь. Кстати, сэр, я могла бы этому помочь.

– Как, юная леди, неужели я слышу от вас непристойное предложение?! – расхохотался Себастьян.

– Ох, сэр, вы совершенно правы. И Девон спустила халат с его плеч. Глаза Себастьяна потемнели.

– Девон, – прошептал он, – ты так красива.

– И ты тоже.

– О нет, я…

– Да! – перебила она. – И знаешь, сегодня утром я думала о том, как впервые увидела тебя. Ты был весь такой накрахмаленный, сюртук облегал тебя без единой морщиночки. Я и представить не могла, что грудь твоя покрыта прекрасными, темными, густыми волосами… Меня поразили твои сильные руки, когда ты снял сюртук, а потом закатал рукава…

– Девон, – охрипшим от желания голосом проговорил Себастьян.

Простыня давно уже сползла на пол с тела Девон. Она подалась вперед и прижалась обнаженной грудью к темным волосам на груди Себастьяна и поцеловала ямочку у него на подбородке.

– Ты знаешь, – произнесла она с коротким и звонким смешком, – мне все время хотелось это сделать.

– Господи, Девон! – Сильные руки властно обхватили ее талию. – Знаешь ли ты, что сделала со мной?

– В чем дело, добрый сэр? Что я такое с вами сделала?

– Глянь вниз, моя дорогая.

Девон послушалась без малейших размышлений. И тотчас глаза ее округлились.

– Ну надо же, – выдохнула она.

– О да, – простонал Себастьян. – О да.

Следующие три утра прошли таким же образом – в полном умиротворении, отмеченном вспышками страсти и долгими часами пребывания в объятиях друг у друга. Лондон казался бесконечно далеким миром. В течение целого дня Девон почти не расставалась с Себастьяном. Они гуляли в парке, и рука Девон надежно и уютно покоилась в ладони Себастьяна. Они бродили по берегу реки, греясь на солнышке, – порой в дружелюбном молчании, а порой в долгих разговорах, занимательных для обоих.

Нетрудно было понять, почему Себастьян так любит Терстон-Холл. В тот день, когда они были в портретной галерее, он сказал Девон, что Терстон для него ближе и дороже всего на свете. Здешняя жизнь была отмечена непринужденной простотой, свойственной сельской местности, полной мира и безмятежности, отсутствующих в бесконечной и порой безумной суете Лондона.

Он сказал ей, что между ними произошло нечто очень редкое. Нечто совсем особое. И как же он был прав!

Себастьян любил ее. Любил глубоко. Это чувство светилось в его взгляде, когда они ласкали друг друга, оно было в каждом его поцелуе и каждом прикосновении. А она, Девон, любила его каждым биением своего сердца, каждой клеточкой своего тела, всеми фибрами своей души. Находиться с ним вместе здесь, в уединении Терстон-Холла, было неизбывным, самым высшим наслаждением. Для нее не существовало завтра. Только сейчас. Только сегодня. Только чудо принадлежать ему. Только знать, что он чувствует то же самое.

Неделю спустя после приезда в Терстон они после обеда уединились в библиотеке и провели там около часу. Когда закончилась партия в шахматы, Девон встала и подошла к двери, ведущей на террасу; она постояла там, лениво заложив руки за спину и глядя на полумесяц, сияющий в небе. Повернувшись к Себастьяну, она увидела, что и он встал.

– У меня такое чувство, Девон, что я наскучил тебе до безумия. Это никуда не годится. Мы поиграли в карты. Мы поиграли в шахматы. Чем бы еще тебя развлечь, а?