Нельзя сказать, чтобы Себастьян особенно обрадовался визиту. Черт побери, почему его не оставят в покое?

Один из выездных лакеев герцогини уже спустился с облучка и стоял наготове, когда дверца кареты распахнулась. Герцогиня вышла из экипажа с помощью слуги. Себастьян постарался скрыть свое неудовольствие и приготовился приветствовать ее.

И в эту минуту он заметил Девон: она стояла возле ступенек крыльца и была явно смущена. Герцогиня, встретившись с Девон взглядом, поманила ее к себе движением трости.

Себастьян затаил дыхание. Девон заговорила, но он не разобрал слов. Далее герцогиня окинула девушку внимательным взглядом и подставила ей свой локоть с тем, чтобы та проводила ее в дом!

Себастьян ждал их, оставаясь на месте. Едва герцогиня вошла в прихожую, он сам закрыл входную дверь и склонился над рукой герцогини.

– Ваша светлость, – проговорил он, – как приятно видеть вас снова.

Я возвращаюсь в Лондон, – объявила старая дама. – Решила по пути заехать к вам, мы, кажется, сто лет не виделись. – Она взглянула на Девон вполне дружелюбно. – Кто эта очаровательная юная леди? Себастьян наклонил голову.

– Ваша светлость, позвольте вам представить мисс Девон Сент-Джеймс. Девон, это вдовствующая герцогиня Каррингтон.

Девон сделала реверанс.

– Я очень рада познакомиться с вашей светлостью.

Себастьян преисполнился невероятной гордостью.

Но герцогиня продолжала внимательно разглядывать Девон.

– Сент-Джеймс, – повторила она. – Мне знакома эта фамилия. – Герцогиня взяла в руку свой лорнет. – Смею сказать, что у вас совершенно необычные глаза. Просто сверхъестественно, как они напоминают… – Она не договорила, резко оборвав фразу. Подняла к глазам лорнет и принялась еще пристальнее изучать Девон, отчего та почувствовала себя крайне неловко. – Повернитесь, девочка, – скомандовала герцогиня. – Да-да, вот так. Теперь так…

Взгляд герцогини остановился на шее Девон.

– Это ожерелье, – произнесла она каким-то необычным, странным голосом. – Откуда оно у вас?

Пульс у Девон отчего-то заколотился как бешеный. Она тронула кончиками пальцев ожерелье и высоко подняла голову.

– Ожерелье, – заговорила она со спокойным достоинством, – принадлежало моей матери, она носила его, не снимая. Его подарил ей мой отец еще до моего рождения.

Девон посмотрела на Себастьяна. Быть может, он ждет, что она изменит свою историю? Но она не станет искажать правду. Однако Себастьян ответил ей совершенно спокойным взглядом. Молчание прервала герцогиня.

Пальцы герцогини ухватились за рукав Девон.

– Кто ваша мать, дитя мое? Кем она была?

– Она уже умерла. Ее имя Аме…

Герцогиня подхватила, закончив слово вместо Девон:

– Амелия. Это была Амелия Сент-Джеймс.

Девон оцепенела. Откуда герцогиня могла узнать?..

Старая женщина пошатнулась. Лицо у нее стало белым как мел. Девон поддержала ее под локоть, под другую руку ее взял Себастьян. Они вместе усадили герцогиню в кресло, и Себастьян спросил:

– Вам дурно, ваша светлость?

Герцогиня покачала головой:

– Со мной все хорошо. Это правда, уверяю вас. Только дайте мне немного отдышаться. – Помолчав, она подозвала к себе Девон: – Подойдите ко мне, дитя мое. Подойдите и позвольте мне посмотреть на вас поближе.

Герцогиня протянула руку девушке, и Девон инстинктивно взяла ее в свои ладони, чтобы хоть немного согреть холодные пальцы. Обе они молчали, но Девон почувствовала некоторое облегчение, заметив, что живые краски возвращаются на лицо старой женщины.

– Ваша светлость, – не выдержала и пылко заговорила она. – Вам известно имя мамы. Как могли вы узнать его?

Слабое подобие улыбки появилось на губах у герцогини.

– Мне подсказало его ваше ожерелье, дитя. Когда-то оно было моим.

Стоя за спиной у Девон, Себастьян с силой втянул в себя воздух.

И больше ни звука. Наконец Девон выговорила чуть слышно:

– Нет. Такого не могло быть.

– Это правда, дитя мое. – Глаза у старой женщины наполнились слезами. – Я отдала ожерелье своему сыну Маркусу. Он умер много лет назад.

Маркус. Сын герцогини. Повеса, о котором Джастин рассказывал Девон во время званого обеда в лондонском доме.

– Незадолго до своей смерти, – продолжала герцогиня, – Маркус сказал мне, что подарил ожерелье женщине, с которой у него была связь. Ох, я так разозлилась тогда! Но теперь я понимаю, что этой женщиной была Амелия… ваша мать.

Не вполне определенное, но настойчивое подозрение возникло в голове Девон, в достоверность его трудно было поверить, но тем не менее она решилась произнести – слабо и неуверенно: