Иэн усмехнулся этой мысли. Было бы очень забавно, если бы его сбросил с лошади и пленил какой-нибудь невинный рубака с достаточно крепкими руками, и так расстроил бы, ни о чем не подозревая, замыслы короля и заслужил вражду высочайшей особы.

То, что он мог бы всерьез позволить случиться такому или даже подстроить столь простое решение проблемы, Иэну даже не приходило в голову. Он подсознательно был неспособен вдруг прекратить оборону в пылу битвы. Он мог удерживать себя от борьбы в полную силу — как он это сделал к концу дуэли с Арунделем и как он это делал во всех тренировочных боях со своими оруженосцами, — но он не знал, как можно имитировать защиту. К тому же такие действия отдавали трусостью. Каким бы разумным и логичным это ни казалось, как бы ни маловероятно было то, что об этом узнает кто-то, кроме него самого, он не мог поступить так, не мог даже подумать об этом иначе как в виде шутки. Он будет знать. Он падет в своих собственных глазах. Он начнет опускаться в нравственную пропасть, которая когда-то поглотила его «незабвенного» отца.

К тому же Иэн любил бой. Когда разминка разогрела его задубевшие мускулы, наслаждение битвой затмило все остальные мысли и чувства. Поле боя предстало перед зрителями в виде пар сражающихся рыцарей, выдвигавшихся и отступавших за первоначально строгие и плотные ряды.

Племянник Пемброка, сэр Джон Маршал, переместился вправо, чтобы скрестить мечи с Арунделем, а самому Иэну бросил вызов граф Венневаль. Ему никогда не приходилось прежде сталкиваться с этим вельможей, хотя он знал его как близкого друга Джона и Солсбери.

Иэн считал его порядочным человеком, хоть и не слишком умным. Тем не менее расслабляться было нельзя. Глупость не обязательно влечет за собой неумелость рук. Взять хотя бы того же тупоголового Арунделя. Он был великолепным воином, с какой стороны ни глянь.

Иэн вскоре обнаружил, однако, что этот парадокс на Венневаля не распространялся. Он оказался такой же посредственностью во владении оружием, как и во всем остальном. Иэн предпринял отвлекающий маневр щитом и, когда Венневаль раскрылся, чтобы получше нанести удар, взмахнул мечом снизу, чтобы выбить оружие из его руки. В последний момент, однако, Иэн вспомнил, что Венневаль когда-то добивался руки Элинор. Заполучив этот самый великолепный из трофеев, Иэн решил пренебречь выкупом Венневаля. Пусть он достанется одному из рыцарей победнее, для кого эти деньги значили что-то.

Он стукнул Венневаля по пальцам и запястью — не очень ласково, но и не настолько сильно, чтобы ранить его или выбить оружие — и затем, развернув меч, кольнул им в открывшиеся справа ребра. Больше не прикасаясь к Венневалю, он приподнял меч в виде приветствия и, ударив коня коленом, резко повернул влево. Если бы Венневаль захотел продолжить бой, он мог последовать за ним; то, что он не сделал этого, означало, что он признал себя побежденным.

Иэн пробежался глазами по немедленно выставившимся навстречу ему щитам, разыскивая по гербам кого-нибудь, с кем ему интересно было бы помериться силой. Сэр Уолтер, который находился слева от него, теперь переместился за его спину, а сэр Генри давно уже ринулся вправо мимо Венневаля и сражался далеко впереди, рыча, как разъяренный бык.

Да, Элинор хорошо знала своих людей. Где находится Лестер, Иэн не имел понятия, но у Лестера всегда трезвая голова. Еще левее Роберт де Рос сражался сразу с двумя рыцарями из свиты графа Вареннского. Иэн пришпорил своего серого коня в ту сторону и бросил клич.

Молодой рыцарь был не пара ему. Иэн свалил его с шести ударов, но не остановился, чтобы пленить его. Если юноша сумеет поймать свою лошадь и вновь взобраться в седло, пусть бьется дальше. Иэна совершенно не интересовало, какая партия победит в итоге — он делал все, что должен был делать во имя короля, — и он, конечно, не хотел брать выкуп за коня и доспехи с кого-то, кому, возможно, придется пойти по миру, чтобы заплатить.

Он так и не узнал, не вызвал ли его благородный жест только то, что выкуп, от которого он отказался, перейдет просто в чей-то другой кошелек, так как был неожиданно атакован двумя рыцарями, которых не признал. Они явно действовали сообща и явно решили одолеть его, если смогут.

Их сноровка, однако, далеко не соответствовала высоким намерениям. Иэн двинул коленями вперед и сильно ударил лошадь под лопатки. Передние ноги жеребца взлетели вверх и обрушились на голову коня ближайшего противника. Крепко вцепившийся Иэн даже не глянул в ту сторону. Вместо этого он снова применил прием, принесший ему победу в борьбе с Венневалем, против второго рыцаря. На этот раз, однако, силу удара он не стал сдерживать. В соответствии с духом турнира он только повернул меч так, чтобы лезвием не повредить пальцы и запястье соперника. Дружный вой трибун приветствовал его успех.

— Сдавайтесь! — крикнул он, приставив острие меча к незащищенной груди противника, и одновременно отвел щит назад, отражая удар с другой стороны.

— Сдаюсь! — прозвучало в ответ.

Далее последовало имя, но Иэн уже не слушал. Если это человек чести, он сам найдет Иэна после турнира, чтобы договориться о выплате выкупа. Если же нет, то пусть возвращается домой без меча и с пятном на совести. Иэну это было безразлично. Все его внимание было приковано теперь ко второму рыцарю, который оказался более умелым. Эта дуэль продлилась немного дольше, но окончилась точно так же.

И снова Иэн не стал ждать гарантий от побежденного. Прямо перед собой он увидел знамя Филиппа Альбини, боевые навыки которого уважал в той же степени, в какой презирал политические пристрастия. Альбини повернул голову в ответ на клич Иэна и охотно бросился навстречу ему. Иэн сделал глубокий вдох. Эта дуэль обещала быть достойной потраченного времени.

Ни страх, ни ярость не могут сохраняться очень долго на лихорадочном уровне, особенно в добром и открытом от природы человеке. Очень скоро после того, как Иэн скрестил мечи с Арунделем, Элинор обнаружила, что гораздо более увлечена происходящим на поле, чем своими эмоциями. Каким бы он ни был идиотом, она не могла не испытывать гордость за своего мужа. Если Иэн и не обладал медвежьей силой Саймона, он был быстр и грациозен. Она с удовольствием наблюдала, как он со все большей легкостью противостоял такому известному бойцу, как Арундель. От Элинор не ускользнуло и благородство Иэна, с каким он отказался от сдачи Роберта де Роса.