Дионис покачал головой:

— Вакх мог бы попробовать поглумиться над тобой — правда, я сомневаюсь, что он осмелился бы на это при мне, — но только не Силен. Он действительно очень добр, хотя ни храбрым, ни сильным, ни особенно умным его не назовешь.

За разговором они вышли из короткого коридора в просторный и вернулись назад — в лесную приемную. Оказавшись там, Дионис позвонил. Не прошло и пары мгновений, как на пороге возник перепуганный слуга. Еще через миг он поднялся с колен и кинулся к ним. Ариадна с интересом наблюдала. Слуга, очевидно, боялся подходить к Дионису, боялся попасть в волну его темных чувств — но увидев, что хозяин спокоен, перестал опасаться.

— Позови Силена, — велел Дионис.

Слуга поклонился.

— Это — госпожа Ариадна, моя Избранница, — продолжал Дионис. — Любое ее повеление или требование должно исполняться немедленно и без обсуждений и не нуждается ни в чьем подтверждении.

— Дионис! — со смехом воскликнула Ариадна. — А что, если я вдруг сойду с ума и велю слуге поджечь дом? Скажи хотя бы: «любое разумное повеление или требование».

Дионис тоже засмеялся и знаком отпустил слугу. Тот мгновенно исчез — но Ариадна успела заметить, каким потрясенным было его лицо. Сперва это озадачило девушку, но потом — вспомнив, как Дионис говорил, что все обычно спешат дать ему требуемое без вопросов и возражений — она сообразила: слуга был ошеломлен тем, что она дерзнула поправить бога. Тут она услышала в смехе Диониса горечь и вновь повернулась к нему.

— Вряд ли в этом доме слуги способны отличить разумный приказ от безумного, — заметил он. — Они, бедняги, привыкли к безумию.

Ариадна почувствовала, как в душе его растут обида и гнев. Лепестки ее цветка шевельнулись и потянулись вовне, сперва скованно, а потом — охотно и живо, но сам цветок словно бы спал. Прежде в нем всегда билось тепло, отвечая ударам ее сердца и давая ей ощущение Силы и мощи. Теперь же он был холоден и тяжел. «Мне нельзя оставаться здесь долго, — подумала Ариадна. — Мать еще не отобрала у меня силу смирять Диониса, но Она предупреждает меня».

Пока же раздражение оставило Диониса. Ариадна улыбнулась ему.

— Они страшатся вспышек твоего гнева и боли, мой милый бог, — мягко сказала она. — Но они не боятся тебя. Разве ты не заметил, с какой радостью бросился к тебе этот человек, когда понял, что ты спокоен?

Договорить она не успела. Из-за угла, слегка ухмыляясь, вышел тот самый светловолосый юноша, что когда-то велел ей больше не Призывать Диониса. Во рту у Ариадны мгновенно пересохло. Она не знала, какое влияние имеет Вакх на своего господина.

— Господин. — Вакх поклонился. — Я встретил в коридоре Мирона, и он сказал, что ты требуешь к себе Силена. Но он спит. Вчерашняя ночь у него выдалась веселой, а он сейчас не так быстро приходит в себя, как прежде. Не заменю ли его я?

— Думаю, мне нужен Силен. — Дионис нахмурился, но Ариадна положила ладонь на его руку.

Ей в голову пришла мысль. Она могла проверить, как далеко осмелится зайти Вакх. Дионис перевел на нее взгляд, и она сказала:

— Не надо будить старика. Если Вакх так стремится услужить, я думаю, он вполне сумеет подобрать мне два-три подходящих платья в надлежащих цвете и стиле и все остальное, что может мне здесь понадобиться. Полагаю, он достаточно знаком с женщинами.

Вакх чуть вздрогнул, точно только сейчас заметил Ариадну или не ждал, что она заговорит.

— Это госпожа Ариадна, моя Избранница, — повторил Дионис. Уголки его губ чуть подрагивали, словно он знал, что представлять ее не так уж и нужно. Справившись с желанием засмеяться, он добавил: — Я уверен, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы достойно принять госпожу Ариадну, чтобы ей жилось здесь уютно и радостно. Поскольку она пожелала возложить на тебя задачу достать ей одеяния и все прочее, мне остается лишь добавить к ее распоряжению еще одно. Я хочу, чтобы ты пригласил Эроса, Психею и Афродиту разделить с нами вечернюю трапезу.

Вакх снова поклонился, но, хоть он и склонил голову, выражение его лица не укрылось от Ариадны. «Что же мне теперь делать, — подумалось ей, — радоваться или тревожиться — он ведь даже не пытался скрыть гнева и отвращения...» Впрочем, что бы он ни задумал — если даже он и собирался как-то унизить ее, — Дионис разрушил его планы, пригласив Афродиту и ее домашних. Он обязан подобрать для нее пристойную одежду, правда, может выбрать непристойные цвета... Ну да это не важно. Ариадна понимала, что, как ни оденься, в сравнении с двумя прекраснейшими женщинами Олимпа она будет выглядеть серенькой павой.

Ей надо больше думать о том, как встретить Афродиту, Эроса и Психею, а не о Вакхе — но у Ариадны ничего не получалось. А вот Дионис вдруг встревожился.

— Наверно, мне не стоило приглашать их на ужин сюда.

— Почему нет? — Теперь заволновалась и Ариадна.

Но тревоги Диониса относились не к ней. Его беспокоило, смогут ли слуги приготовить достойную трапезу. Ариадне хотелось сказать, что это не важно, но она понимала: Дионис хочет доставить Афродите и своим друзьям удовольствие и удивить их. К сожалению, она совершенно не умела готовить — зато ей вспомнилось то, о чем она читала в «Истории олимпийцев».