— А что, если я что-то забуду? — орал бывало сэр Вальтер. — Что, если меня укокошат прежде чем я успею переговорить с капитанами?

Хью смиренно просил прощения и обещал исправиться, хотя в душе смеялся над самой мыслью о том, что хозяин может что-либо забыть или не успеть чего-либо сделать. Иногда он даже сожалел, что попал в оруженосцы к такому опытному и искушенному в военном деле сюзерену, поскольку безнадежно, как ему казалось, терялся в его тени. Присутствие на военных советах и выволочки сэра Вальтера не прошли для него даром. Юный оруженосец научился не только запоминать то, что относилось к его непосредственным обязанностям, но и увязывать в мыслях услышанное вполуха, подхваченное случайно и подмеченное уже после сражений, после чего с немалым изумлением обнаружил, что может, как при игре в шахматы, визуально следить за двумя враждующими армиями и предсказывать наиболее вероятные результаты их действий.

Предводители очень быстро распределили наличные силы, в сущности каждый из них остался при своем, получив в качестве подкрепления по отряду наиболее обученных и мало-мальски вооруженных йоменов — из тех, что откликнулись на призыв Тарстена. Де Лэйси передал сэру Вальтеру дюжину независимых рыцарей с их небольшими дружинами, а сэр Вальтер распределил свои отряды таким образом, что Хью достались без малого все латники, приведенные сэром Вальтером из собственных земель. Хью попытался было возразить, но сэр Вальтер так свирепо глянул на него, что он мигом осекся. Лишь позже молодой рыцарь понял, что для этого были веские причины, поскольку большинство из благородных вассалов сэра Вальтера по привычке видели в нем лишь оруженосца сюзерена и сочли бы для себя оскорбительным подчиняться его приказам. С другой стороны, многие из латников сражались бок о бок с Хью под Эксетером, где он командовал собственным отрядом, все они не только знали, но и уважали его. Заместителем Хью был назначен сэр Люсиус — один из вассалов сэра Вальтера, крепкий флегматичный молодой человек, заслуживающий, несомненно, доверия. И напоследок Элбемарль предложил оставить Пеперелю в резерв исключительно конницу.

Хью, услышав слова Элбемарля, кивнул головой с такой решительностью и таким энтузиазмом, что обратил этим на себя внимание графа. Припомнив дельное замечание молодого рыцаря о его наблюдениях во время заключения перемирия с шотландцами, Элбемарль не замедлил напомнить об этом иным членам совета и предоставил ему слово.

— Я не уверен, что об этом стоит говорить, — начал нерешительно Хью, боясь обидеть благородных рыцарей напоминанием о столь очевидных вещах, которые, с другой стороны, могли быть кому-то из них менее очевидными, чем ему самому, — но все же скажу, хотя заранее прошу прощения, если это прозвучит так, словно я считаю вас людьми несведущими, — я, разумеется, далек от этой мысли. Нам, я считаю, нужна в резерве именно конница и, уважаемые милорды, я надеюсь, что, хотя мы с вами будем сражаться в пешем строю, каждый из вас будет держать своего скакуна где-нибудь поблизости.

Все заулыбались — Хью был чуть ли не самым молодым из присутствующих на совете — и, соглашаясь, кивнули головами. Какой из рыцарей, закованных в тяжелые доспехи, отпустит далеко своего верного коня, если в том нет крайней нужды?

— Ну да, — недоумевающе сказал де Лэйси, — чтобы преследовать бегущих, когда они сломают зубы на наших боевых порядках.

— Нет! — воскликнул Хью, не обращая внимания на немедленно последовавшие гневные взгляды. — Нет! Боюсь, как только мы отобьем горцев, на нас навалится рыцарская конница. Между вождями пиктских кланов и теми новыми людьми, которые возвышены королем Дэвидом, не стихают споры и дрязги. Они бесятся от ревности и на каждом шагу норовят подставить ножку друг другу. Не стану утверждать с полной уверенностью, но все же думаю, что ставленники короля Дэвида — те, которых он щедро наделил землей и властью, — воспользуются возможностью доказать, что они стоят большего, чем пешая орда диких горцев.

Гневные взгляды, если таковые еще остались, были адресованы уже не Хью: при обсуждении высказанного им предположения разгорелись такие яростные споры, что он начал сожалеть, что вообще завел об этом речь. Зная, с какой неохотой рыцари покидают седла, чтобы сражаться в пешем строю, Хью боялся, что весь план сражения окажется радикально пересмотренным, но Элбемарль и сэр Вальтер настояли на своем и не допустили больших изменений, чем перемещение нескольких рыцарей из передовой линии в резерв и обратно. И все же молодой рыцарь не удержался и сказал сэру Вальтеру о своих сомнениях, когда они возвращались в небольшой домишко, избранный сюзереном для постоя в Аллертоне. Сэр Вальтер расхохотался.

— То есть ты хочешь сказать, что ляпнул это, не подумав, по простоте душевной? — воскликнул он, восхищенно качая головой. — Надо же, а я-то думал: ну умница, ну ловкач, чуть было ногами не затопал от восторга.

— Умница, ловкач? С чего это вы? — удивился Хью.

— Хью! — рявкнул сэр Вальтер. — Ну поработай же, наконец, мозгами. Когда держишь оборону, существуют три опасности. Во-первых, стена защиты может быть проломлена. Если шотландцев окажется слишком много, живые побегут по трупам, и мы окажемся просто-напросто погребенными под телами убитых. Во-вторых, стена может рухнуть из-за трусости: дрогнет и побежит один или двое латников, пустяк, кажется, но из-за этого может вспыхнуть такая паника, что все сложат головы. И в-третьих, если противник побежит или даже просто дрогнет и начнет отступать, обороняющиеся вынуждены будут перестраивать порядки, чтобы преследовать его; и если тот оправится и перейдет в контратаку, судьбу сражения будет опять-таки решать количество.

— Я прекрасно знаю об этом, — запротестовал Хью, — но все еще никак не могу сообразить…

Сэр Вальтер ловко наклонился в седле и отвесил Хью подзатыльник.

— Тогда лучше слушай, а не перебивай старших. Что касается первой опасности, тут от нас ничего не зависит. Если задохнемся под горами трупов, такова, стало быть, воля Божья. Господь по какой-то одному Ему ведомой причине решил от нас избавиться. Не думаю также, что нам стоит слишком много думать о трусости. Люди, которые станут завтра в наших рядах, либо терзаются жаждой мести за то, что сотворено с ними и их семьями, либо пойдут на все, чтобы остановить врага на этом рубеже, не пустить его на свои земли, расположенные южнее. Нет, я боюсь не того, что они побегут, а того, что среди них окажется много сорвиголов, которые ринутся за отступающими, не обращая внимания на приказы. Наиболее горячих из них мы в результате обсуждения твоего «простодушного» предложения смогли запихнуть в резерв.

— Но вы послали их в резерв… — начал было Хью, однако тут же расхохотался во весь голос так, что сэр Вальтер вынужден был наградить его вторым подзатыльником. — Да понял я, понял. Резерв успеет отсечь от нас любую конницу, откуда бы она не появилась, — мне следовало бы самому об этом подумать.

Сэр Вальтер поощряюще кивнул головой и ухмыльнулся.

— Может, мне не стоит больше мешать тебе учить ученых? Если ты, целясь в белый свет, кладешь стрелу в самый центр мишени, лучшего и желать-то не следует.