— Но я слышал, что вы уехали из Джернейва, — пожал рыцарь плечами. — Вы не можете винить меня за то, что я не узнал вас: вы так перепачканы кровью.

— Кровью дяди, — горько сказала Одрис. — Моего любимого дяди, который берег и лелеял для меня Джернейв все эти годы и погиб, защищая его. И вы хотите сдать замок противнику, сдать сейчас, когда кровь не успела еще свернуться в его ранах, вы хотите сдать замок, несмотря на то что ему еще ничего серьезного не угрожает?

— Не угрожает? — презрительно ухмыльнулся рыцарь. — Только невежественная женщина и могла сказать такое. Нас вышибли из низины при первой же атаке. У нас огромные потери, воистину огромные. Мы лишились более чем трех четвертей латников убитыми, ранеными или пленными. Замок окружен огромной армией, вот-вот начнется штурм, а вы говорите, что нам ничего не угрожает. Если мы сейчас пойдем на переговоры, то, быть может, сумеем еще выторговать приличные условия сдачи.

— Как ни велика армия, которая топчется там внизу, стоит ли ее так уж бояться? — вернула Одрис рыцарю презрительную улыбку, ее голос окреп и зазвучал в полную силу. — Как они подступятся к стенам? По дороге? На ней помещаются лишь трое в ряд — прекрасная цель для лучников. И что им делать под стенами? Хватит ли там места, чтобы поставить осадные лестницы? Что скажете, лучники? Вас и вправду пугает враг, который прет на крепость шеренгами по трое, а затем мечется под стенами, словно угорелый.

Лучники, стоявшие по периметру зала, пригорюнившиеся было, когда услышали слова рыцаря, отозвались одобрительным хохотом.

— Или вы думаете, что они взлетят по отвесным стенам? — гремела Одрис. Она была на голову ниже всех, но, казалось, свысока смотрела на окружавших ее мужчин. — По канатам, заброшенным на пальцы старого доброго Железного Кулака? Эти трусливые псы, — она прошлась взглядом по четверке рыцарей, остановив его на их приятеле, все еще валявшемся в ногах у слуг, — свалятся со стены от испуга, когда увидят, как на нее карабкаются, пыхтя и отдуваясь, перебирая руками канат, кровожадные горцы. Скажите, латники, вы тоже наложите в штаны, когда столкнетесь со столь грозным противником.

Теперь уже латники покатились от хохота. Чистая правда — как бы ни велика была армия, лишь единицы будут одновременно карабкаться по стенам, отбиваться от них не составит труда даже небольшому гарнизону.

— Я знаю — Джернейв устоит, — воскликнула Одрис, — если среди нас не отыщется негодяя, способного на предательство.

Краска бросилась внезапно в лицо Эдмера.

— Вы… Вы это видели, миледи Одрис? — жадно спросил он.

Говоря по-правде, Одрис ничего не видела, лишь отчетливо представляла себе, что случится с ней и сыном, если шотландцы захватят крепость: как будет извиваться на колу беспомощное тельце ребенка, как саму ее будут терзать и насиловать вонючие мерзкие подонки. Да и в прошлом, когда ее действительно посещали какие-то видения, она их либо игнорировала, либо пыталась объяснить рационально. Сейчас же, однако, Одрис мгновенно уцепилась за подсказанную мысль.

— Да! — воскликнула она. — Да! Я видела, что мы уцелеем в Джернейве. Я не знаю, как долго нам придется сидеть в осаде — уж этого-то я не могла увидеть, но я видела внешний двор в наших руках и к замку скачут с подмогой наши.

Зал разразился многоголосым ревом, от которого у нее чуть было не лопнули барабанные перепонки. «Боже, — подумала молодая женщина, — они в таком восторге — и из-за чего? Говоришь им чистую правду, что замок неприступен, — соглашаются, но нехотя. Лжешь, играя на дурацкой вере в „видения“, — попадаешь в самую точку. Впрочем, так ли уж важно, чем удалось их окончательно убедить? Главное — они будут защищать крепость». Одрис, скользнула задумчивым взглядом по лицам лучников, опустивших уже арбалеты, посмотрела на слуг, которые, поддавшись всеобщему настроению, отпустили пленника.

— Нет! — воскликнула она. — Держите арбалеты наготове! Вы, там, хватайте этого мерзавца и второго тоже. В моем видении был намек… Я видела, как некто пытался открыть крепость изнутри. Не знаю, кто это будет — эти вот, или кто-то иной пробрался либо проберется в замок, чтобы открыть ворота своим приятелям… Джернейв невозможно взять штурмом, но он может пасть в результате измены.

— Что прикажете, миледи? — спросил Эдмер. — Перебить тех, кого мы не знаем, и за кого не поручатся те, кого мы знаем? Тут есть люди, которые пришли в замок издалека.

— Нет, Боже упаси! — поежилась Одрис. — Не станем уподобляться тем извергам, которые терзают нашу страну. Достаточно, если уверимся в том, что дозорную службу на стенах несут верные люди, часовые ночью не пропустят в крепость лазутчиков. И еще — выстави двойную стражу из надежных людей у каждых ворот и ключевые посты тоже удвой на всякий случай.

Она помолчала, пытаясь припомнить что-нибудь еще из того, о чем говорил Хью, когда рассказывал о превратностях своей службы, но, поскольку ничего не приходило в голову, ограничилась тем, что добавила:

— И вообще, Эдмер, не полагайся лишь на мой слабый женский ум, делай все, что сочтешь нужным, чтобы держать крепость на крепком замке и обеспечить полную нашу безопасность.

— А что делать с этими, мадам? — спросил он, кивнув головою в сторону рыцарей.

— С этими? — задумчиво переспросила она, поджимая губы. — Они собирались заключить с шотландцами сделку. Ну и ладно, я не собираюсь им мешать. Скатертью дорога! Вышвырните их за ворота, и пусть себе на здоровье торгуются там с шотландцами, может, что-нибудь и выторгуют.