Но… но… послушайте! Слушайте меня, парни! И девушки тоже. То, что я скажу, очень важно! Это чертовски важно. Если у вас есть любимая или любимый, если они вам дороги — берегите свою любовь, не обманывайте ее. Не делайте этого! Я обманул… Я посмеялся над верой самой прекрасной женщины на свете. И ради чего? Ради секса с ничтожеством. Можете вы поверить в такой идиотизм?! Теперь-то мне ясно, что я хотел набить себе цену в собственных глазах. Мне всегда казалось, что Шиобан слишком хороша для меня, слишком красива, слишком умна, добра… Я пытался сделать вид, будто меня это не волнует, но все равно чувствовал себя ниже ее, а потом появилась эта… другая… рядом с которой я был мужчиной, вот в чем дело. Из нас двоих я был умнее, порядочнее, лучше… мне так казалось. Она… она сама себя предложила, и мое подлое мужское эго не смогло отказаться — вцепилось не раздумывая, радуясь дармовщине. Не так уж мне это и понравилось, но я почувствовал себя главным. Главным был я, понимаете? А когда у нас с ней все закончилось, я стал ценить Шиобан еще больше, потому что на многое взглянул по-другому. Я впервые задумался о верности, я понял, что дожить до старости с любимой так же романтично, как влюбиться в первый раз. И решил жениться на Шиобан, чтобы уже никогда не расстаться. Опоздал… Она узнала о моей связи, узнала, какой я на самом деле — слабый, жалкий червяк. Она поняла, что заслуживает лучшего… и ушла. Вот. Все кончено. Сегодня вечером я вернусь в нашу с Шиобан квартиру, но там будет пусто. Если честно, я… я… я даже не представлял, что человеку может быть так плохо, тоскливо и одиноко. Я ее любил… и я предал ее любовь и доверие… и теперь мне только и осталось, что глотать горькое, самое горькое лекарство. Ничего другого я не заслуживаю. А вас прошу — не обманывайте любимых. Никогда. Потому что если вы любите и любимы, то вы счастливы и должны беречь свое счастье. Роскошная блондинка улыбнулась вам в супермаркете? Бегите прочь! Секс-бомба с верхнего этажа вертит задом? Наплюйте! Они… не… стоят… вашего. .. счастья. — Карл сделал глубокий вдох и выпрямился в кресле. Слезы высохли. — Ну что ж… Он обвел взглядом толпу ошарашенных режиссеров, помощников, секретарш, слетевшихся изо всех уголков студии. Стеклянные глаза, в замешательстве приоткрытые рты, гримасы ужаса. Кто-то из молоденьких девочек смахнул слезинку. Тишина стояла гробовая.

— Я… э-э… прошу прощения. Я… Извините. — Выдавив горький, хриплый смешок, Карл смотрел на свою аудиторию. Джон, скрестив на груди руки, сверлил Карла недвусмысленным взглядом. — Боюсь, это… мое последнее появление в эфире «Радио Лондона»… Напоследок поставлю песню. Слушайте.

Он дернул вверх рычажок громкости, отшвырнул наушники, потер кулаками глаза. Черт. Что он наделал? Спятил. Он говорил сам с собой, разбирался в своих чувствах… в прямом эфире, перед тысячами, десятками тысяч чужих людей! Ну и что? Так даже лучше. Куда лучше жуткого отупения, в котором он тонул все выходные. По крайней мере теперь к нему вернулось ощущение реальности. Кошмарной, но реальности.

— Карл. — Теплая ладонь легла ему на плечо. Рядом стоял Джон. — Это было что-то, Карл. Ты как?

— Господи, Джон, я…

— Джулия у микрофона, она тебя сменит. Пойдем отсюда.

— О-о-о черт. И здесь конец? — Он тяжело поднялся, машинально одернул пиджак.

— Ну-ну-ну, Карл. Пойдем. Джулия справится. — Обняв Карла за плечи, он вывел его в коридор.

— Карл! Карл!!! — Джун, дежурная секретарша, одной рукой прикрывая телефон, другой отчаянно махала Карлу.

Ну? Этой что надо? Еще несколько шагов — и он проскочит в двери, выйдет на улицу, сядет в машину…

— Стой, Карл! — Убийственные каблуки Джун зацокали по мраморному полу вестибюля. — Стой! Джефф на проводе.

Карл беспомощно уставился на секретаршу. Вот и все. Карл Каспаров — безработный. Он взял у Джун трубку.

— Карл, дружок, мигом назад.

У Карла упало сердце.

— Чертовы телефоны обезумели, хм… хм… Все требуют тебя. Вернись в эфир.

И Джефф бросил трубку, не дожидаясь ответа, — как делал всегда, как делают лишь сильные мира сего.

— Это пра-авда, — пропела Джун, в восторге от нежданного скандала. — Уже десять минут, как телефоны не умолкают. И все хотят тебя, Карл. Ну и заварил ты кашу, — добавила она с кокетливой улыбкой замужней и счастливой женщины.

Карл обернулся к Джону. Тот пожал плечами и повел его обратно. В студии творился бедлам. В срочном порядке были вызваны еще три секретарши — отвечать на беспрестанные звонки. Наэлектризованная атмосфера разве что не искрила. Появление Карла вызвало овацию.

— Карл, дружок! — Джефф стиснул его в объятиях, круша ребра. — Им понравилось, черт тебя возьми! Ты звезда, дружок! Двести звонков за десять минут, слышал такое, хм… хм?! Ну-ка, давай в эфир, народ требует. Расскажи им о своих чувствах.

Джулия с улыбкой поднялась от микрофона, чмокнула Карла в щеку и протянула наушники.

Карл медленно сел, обвел взглядом море сочувственных лиц.

— Не знаю, смогу ли… — пробормотал он.

— Что? — Джефф всплеснул руками. — Сможешь, дружок, еще как сможешь. Продолжай в том же духе, и все. Хм…

— Но я ведь… сказал все, что хотел.

— Ну так скажи еще разок. Людям надо, дружок. Говори что хочешь. Главное — не молчи. Мы на тебя парочку звонков перекинем; бедолаги под стать тебе, только тебя просят. Джулия рядышком будет, поможет, если что. Будь собой, дружок, к чертям все правила… — Джефф попятился из студии. — Правила к чертям… Хм, хм.

Карла обуял ужас. Он хотел одного — вернуться домой. Чего от него ждут? Все эти люди, глазеющие на него… Психи, обрывающие телефон… Джефф подмигивает. Джулия гладит по руке. Джон несет очередную чашку кофе. До эфира сорок пять секунд. Черт. Как он одинок…

Часы отсчитали последние три секунды. Карл набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание. Выдохнул и прокашлялся.

— Что ж… — начал он. — Представьте, меня… э-э… попросили вернуться. Ха! Похоже, несчастный я вам больше по душе. Ладно… попробую… Продолжим. Пострадаем вместе, если получится. Не знаю, что из этого выйдет, а пока поставлю еще одну песню. Для Шиобан. Для нас с ней. Эта песня всегда напоминала мне о первых годах учебы в университете, когда я еще не был знаком с Шиобан; только смотрел на нее издали и грезил как о недосягаемой мечте… Итак, одна из лучших песен последнего десятилетия — «Вот она идет»…