Распустив волосы, она плюхнулась на широченное ложе под балдахином.

— Какой класс! Я чувствую себя Принцессой-на-горошине! — Шиобан принялась подпрыгивать на кровати. От предвкушения чуда кружилась голова.

— Осторожнее, Шабби! Кровать, похоже, позапрошлого века, не дай бог, сломаешь.

Застыв на месте, Шиобан округлила глаза:

— Восхитительно. Какой-нибудь молоденькой вертихвостке восьмого размера ты бы этого не сказал.

— Сказал бы даже Дюймовочке. Прекрати комплексовать, Шабби, ради всех святых. Говорю же — это, наверное, антиквариат. Такая мебель не предназначена для прыжков. — Карл сунул портплед в ящик массивного комода.

Парочка из воздушных шариков Шиобан лопнула, оставив на память раздражение и обиду.

— Красивый парень этот Рик, верно? Ты мне не говорил, что он так хорош собой. — Шиобан не справилась с детским желанием отомстить за оскорбление.

— Да уж, просто супер. Особенно для продюсера радиопрограмм!

Реакции ноль — так похоже на Карла. Прежде Шиобан не пыталась вызвать у Карла ревность. Необходимости не было. Но с того вечера в Сол-и-Сомбра она ему больше не доверяет.

Плевать. Как бы Карл себя ни вел, ему не испортить удовольствия от этих выходных, — удовольствия, которого в жизни Шиобан не было уже… целую вечность. Карл может поступать как ему угодно, а она будет флиртовать с Риком, упьется, перепробует все наркотики, сколько бы ни предложили. Пусть всего лишь полтора дня, но она будет веселиться.

Так. Первым делом привести себя в порядок. Долой опостылевшие старые легинсы и допотопный кардиган. Макияж и прическа тоже не повредят. Карл считает ее толстой? Она ему противна? Посмотрим, что скажут другие.

Шиобан достала давно тоскующую без внимания хозяйки косметичку и устроилась перед трюмо у большого, в полстены, окна. Две изящные лампы под розовыми абажурами освещали уголок мягким, скрадывающим недостатки светом. Проводя по лицу пуховкой, принимаясь за подводку для век и тушь для ресниц, Шиобан чувствовала себя удивительно хорошенькой — совсем как в юности. Волшебные лампы. Магические. Карл наблюдал за ней, лежа на кровати.

— Думаю, нам лучше не поднимать эту тему.

— Какую? — буркнула Шиобан.

— О Тамсин. Не надо ничего говорить ни о Тамсин, ни о танцклассе.

— Само собой. Я вообще не желаю вспоминать Лондон. Хочу впитать в себя очарование этого места. — Соорудив на голове причудливый узел из вьющихся прядей, Шиобан теперь яростно орудовала шпильками — узел не желал держаться на макушке.

— Помочь? — спросил Карл. В былые времена, когда затейливые прически были ежедневным ритуалом, она всегда просила его помочь со шпильками, и Карл делал это с готовностью. Он обожал священнодействовать с ее волосами.

— Нет, спасибо, я уже почти закончила. Можешь спускаться; я следом, только переоденусь.

— Я могу и подождать.

— Еще раз спасибо, но тебе лучше уйти. Избавлю тебя от неприятной обязанности видеть меня голой. — Черт. Она не собиралась этого говорить. Слова вылетели сами собой, просто взяли и сорвались с языка. Последние недели — нет, месяцы — Шиобан только об этом и думала, но сейчас мысли вырвались против ее воли, сбросили оковы и обрели свободу. Шиобан затаила дыхание. Что?

— О чем речь, Шабби, черт побери? — ошарашенно спросил тот. — Ты думаешь, что я не люблю?.. Господи, да я обожаю смотреть на тебя голую.

Браво, Карл. Неплохая попытка. Надеешься, что тебе поверят?

— Иди вниз. Поговорим в другой раз.

— Ну уж нет! Я остаюсь, и говорить будем сейчас. Так вот, выходит, в чем дело? Эта… эта… чернота между нами из-за такого вздора?!

— Спускайся. Или ты уходишь, или я завизжу. Не хочу об этом говорить! Не хочу выслушивать твое дерьмо! Убирайся!

Наглое вранье. Дерьмо. Куча дерьма, Карл Каспаров. Если ты обожаешь меня такую, то почему потел и краснел как последний идиот перед красоткой сверху, почему переживал, что подо мной сломается кровать, почему вдруг захотел обрюхатить? Лжец.

Карл медленно вышел из комнаты; Розанна скользнула следом, явно встревоженная непривычно громкими голосами и злостью на обычно добродушном лице хозяйки.

Никаких сожалений. Сегодня она ему покажет. Сегодня она станет прежней Шиобан, счастливой, остроумной и привлекательной, но не ради Карла — он этого не достоин, — а ради Рика.

Шиобан надела недавно сшитую черную тунику с весьма нескромным вырезом (до сих пор не решалась обновить), подходящие брюки и босоножки на тесемках.

Вперед! Она открыла дверь и глянула с галереи вниз. Карл, Рик и Тамсин, чинно рассевшись на диванах, отхлебывали вино и негромко беседовали. На звук захлопнувшейся двери все трое приподняли головы. От Шиобан не укрылись изумленно расширившиеся глаза Рика.

— Шиобан! — Рик вскочил с дивана. — Как раз вовремя. Я собирался достать шампанское.