Я выскочил на паркет. Мяч был у противника, секунду спустя я нашел свое место и впервые в истории Редлифа коснулся своим семнадцатым номером тридцать третьего номера «Аса», пообещав себе, что лишь в сортире он сможет отдалиться от меня больше чем на полметра.

Я стиснул зубы, и началось. Обычно большинство мячей направлялось Донелану, а он, когда у него имелось время и пространство, эффектно взмахивал рукой, бросал взгляд направо, а мяч налево, отбивал мяч от пола под ногами и выделывал прочие штучки, ради которых ходят на матчи. После второго такого взмаха я выбил у него мяч, а поскольку опоздавший Ангус как раз в этом момент спокойно возвращался на нашу половину, я передал мяч ему, а он, несмотря на неожиданность, несколько раз ударил им о пол и по-женски, обеими руками, бросил мяч в корзину.

Началась драма Донелана: он еще несколько раз получил мяч, но всё же профессионалом он не был и никак не мог справиться с таким в меру умелым и подвижным противником, как я. Если уж говорить честно — постоянно играющим на грани фола. К счастью для Рори, закончился первый тайм, с перевесом в одиннадцать очков в их пользу.

— Ну ты и зверь, — тяжело дыша, сказал Паккер. — Рори сейчас взорвется.

— Бросит майку и пойдет домой, — усмехнулся Тим.

— Нет, я хорошо его знаю: он будет медленно расхаживать по площадке, всем своим видом демонстрируя обиду.

— И все будут спорить, кто виноват, — вмешался я. — Я тоже таких знаю. Впрочем, мы все себя так ведем, не будем обманываться.

Сполоснув пересохший рот минеральной водой, я сделал несколько глотков.

Эйхем несколько раз глубоко вздохнул.

— Значит, ничего не меняется, — Рэндолл, ты самый быстрый, так что старайся, насколько это возможно, убегать при быстрых атаках, а вы помните, что, перехватив мяч, надо сперва смотреть, кто бежит вперед. Ты, Скотт, выходишь только тогда, когда на поле Рори, разве что он расплачется и пойдет в раздевалку, тогда займешься этим черным дылдой.

Рори, однако, вышел в самом начале второго тайма, так что вышел и я, приклеившись к нему столь плотно, что мы дышали одним и тем же воздухом и при каждом движении чувствовали прикосновение тела другого; он прикрывал меня, а я бегал под их корзиной словно выпущенный из конуры кокер-спаниель — по кругу, без всякого смысла и без устали.

Кто-то меня заметил и передал мне мяч, я бросил и промахнулся, но в защите я снова был возле Рори. Я начал размышлять, насколько меня еще хватит, несколько минут спустя это стало действительно серьезной проблемой, но еще чуть позже Рори остановился под своей корзиной и даже не пытался помочь нападающим. У меня было время расслабиться, я даже сумел дважды бросить мяч и сократить разрыв до шести очков. Тогда Рори ушел с поля, а за ним я. На поле вышел чернокожий и накидал нам несколько мячей, но на какое-то время я перестал интересоваться матчем.

На трибуне еще несколько раньше появились две женщины, которые время от времени радостно вскрикивали и награждали аплодисментами удачные действия своих супругов. Обе были из команды противника. Теперь же к ним подошла та, которую я видел на фотографии у шерифа. Внешность ее представляла собой своеобразную смесь черт актрис, занимавших самое большое число отделений в сейфе моего сердца. Увидев ее, я вскочил и пошел в раздевалку, но лишь затем, чтобы на обратном пути оказаться за спиной Хольгера и спокойно рассмотреть эту женщину. Не удалось: когда я выходил, вытирая лицо полотенцем, он поймал меня за скользкое от воды и пота плечо и толкнул на паркет:

— Давай быстрее!

Рори воспользовался моим отсутствием и забросил уже два мяча. Он хмуро посмотрел на меня исподлобья и, может быть, поэтому не успел к очередной передаче; для него начался известный каждому спортсмену период, когда что бы ты ни пытался делать, всё равно ничего осмысленного не получается. Притворяясь бодрым и полным сил, я поспешил к Рори, а он даже не пытался возглавить атаку своей команды, довольно неуклюже попробовав меня нейтрализовать, что облегчило мне задачу и позволило завоевать первые два очка для своей команды.

Противники взяли тайм-аут, я закончил вытирать лицо и посмотрел из-под полотенца на женщину. Пышные густые волосы были связаны в большой узел на затылке — совсем просто, но как это выглядело! С этого расстояния я не мог ничего прибавить к тому, что уже было мне известно о чертах ее лица, так что приходилось довольствоваться тем, что я помнил. Белая блузка в вертикальную черную полоску достаточно успешно маскировала ее фигуру, но мне казалось, что она не выглядит чересчур худой. Относительно ее ног что-либо сказать было затруднительно — их заслоняла огромная сумка, которую притащила одна из жен игроков команды противника. Кто-то толкнул меня в плечо; к счастью, всё это время я прикрывал лицо полотенцем.

— Эй? Слышишь меня? Скотти, старик! У нас впервые появился шанс у них выиграть, и мы должны это сделать! — загудел мне в лицо Тим Эйхем. — Понимаешь? В следующий раз они что-нибудь придумают, сменят тактику, но сегодня они уже, можно сказать, готовенькие.

Я изобразил на физиономии широкую дружескую улыбку.

— Ну, тогда раздать ножи и вилки! — бросил я. — А может, хватит и ложек?

Тим вежливо рассмеялся и похлопал меня по спине, затем посмотрел на Хольгера.

— Если не будет Рори, — сказал он мне, а шериф согласно кивнул, — займись Майком. А вы, остальные, старайтесь сразу передать мяч Ангусу или Эрику, а если он окажется у противника — мешайте им как только сможете. Ты, Эрик, самый высокий, придется тебе побороться под щитом. Ну, давайте! — Он протянул руку, мы положили на нее свои. Я успел бросить еще один взгляд на жену шерифа, и мы начали последние две минуты второго тайма.