— И что это обо мне говорит? — недоуменно улыбнулась Лора и поспешила вперед по тропинке.

— Ну, это говорит, что ты добрая, — сказал Дейвид, глядя ей в спину.

Лора смутилась и слегка закраснелась.

— Добрая… — протянула она.

— Да, добрая. И поэтому я тобой восхищаюсь.

— Восхищаешься? — не поняла Лора.

— Да, восхищаюсь, — серьезного ответил Дейвид. — Вот мы сейчас идем черт знает куда, на смерть, может быть. И я спрашиваю себя — зачем я туда иду? Какого черта? Почему бы просто не вызвать полицию? Или не найти, например, где-нибудь ружье и не наведаться в Потуа, чтобы перестрелять там всех к чертям? «В пределах самообороны»… Но нет. Я иду в Атуа-Тангиханга, откуда еще никто живым не возвращался. И у меня нет ответа — зачем я туда иду. Просто иду, и все. Я иду. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась Лора.

— Ну, просто я смотрю на тебя — и не могу тебе не верить. Точнее, могу не верить… Даже не верю, что надо идти в этот дьявольский лес. Но ты говоришь, что надо, и я иду. Ведь убеждают не слова, а поступки. Человек может говорить умные вещи, но его никто не услышит. Доводы не убеждают, доказательства не убеждают. Поступки убеждают. Только они. И если человек так действует, что это восхищает людей, то скажи он им, что «Ада нет», и они ему поверят. А скажи он — «Ад есть», и ему тоже поверят. Все думают, что дело в религии, а это не так. Дело в людях…

— Восхищение… — задумалась Лора. — А что ты скажешь о человеке, который говорит, что Рая нет?

Дейвид рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — удивилась Лора.

— Ну, это старый спор маори с миссионерами… — пояснил Дейвид. — Он уже легендой стал.

— Да? А я не знала.

— Старый спор, — повторил Дейвид. — Не спор даже, а такая… Не знаю. Обличающая история. Или нет, не обличающая? Не знаю, как сказать. В общем, когда миссионеры рассказывали маори об Аде, те слушали спокойно. Но когда миссионеры стали рассказывать о том, что такое Рай, маори почему-то запротестовали. Миссионеры были очень удивлены и продолжали настаивать на существовании Рая. А маори — ни в какую… Ад, может быть, и есть, а Рая нет, и все туг.

— А почему маори говорили им, что Рая нет?

— Индейцы живут в неизменном мире. В их мире все постоянное, вечное, ничто принципиально никогда не меняется. И поэтому, если ты живешь хорошо, красиво, полнокровно, счастливо — это значит, что, и когда твой дух покинет тело, он будет чувствовать себя так же. Для них Рай — вот он…

И Дейвид показал вокруг — на небо, на бескрайние, зеленые, удивительно красивые земли, на океан, виднеющийся вдалеке.

— Не понимаю, — Лора задумалась. — А почему тогда они согласились с тем, что Ад есть?

— Дейвид снова рассмеялся — тихо, еле слышно:

— Ну, Лора, они смотрели на миссионеров и думали — если этим людям нужен Рай, значит, они живут в Аду, а если они живут в Аду, то, видимо. Ад есть. Вот такое рассуждение, или примерно такое.

— А Рая-то тогда почему нет? — Лора растерянно развела руками.

— А Рай — вот он! — Дейвид улыбнулся и снова обвел глазами окружающий мир. — Но это не Рай, конечно. Это жизнь. В общем, если жизнь — Рай, то и не надо тебе никакого Рая. Иди и смотри…

— Иди и смотри, — повторила Лора, вспомнив слова старого маори. — Иди и смотри.

— Да, — подтвердил Дейвид, не вполне понимая, с чем именно он соглашается. — Это твоя жизнь — иди и смотри.

Лора и Дейвид выбились из сил. У Лоры ныли колени и раскалывалась голова. С каждой минутой Дейвиду становилось вес тяжелее дышать. Он выглядел не просто болезненно, он был ни жив, ни мертв. Они шли, поддерживая друг друга. Молча. И уже, кажется, ни о чем не думали. Только бы дойти. Только бы выдержать.

А вокруг пели птицы, благоухали цветы, зеленела крона вековых деревьев, солнце наполняло мир светом.

Рай.

Атуа-Тангиханга уже был хорошо виден — темный, высокий лес, совсем не похожий на другие в этой части острова. На Южном острове встречаются подобные леса, но здесь, на теплом — Северном, нет. Даже не лес, а словно какая-то крепость — неприступная, с глухими стенами, пугающая одним своим видом.

— Боишься? — тихо спросила Лора.

— Боюсь. Не по себе, — признался Дейвид. — Понимаешь, это как бы дом духов. Я не очень верю в мистику, но это научно зафиксированный факт — если маори нарушает табу, он умирает. А если маори заболеет, то шаман племени вылечит его быстрее любого нашего врача. Часто медики даже отказываются лечить маори, потому что понимают — если кто и может спасти больного, то только шаман.

— Да, я слышала, — тихо отозвалась Лора.

— А в Атуа-Тангиханга живут духи умерших, — продолжил Дейвид. — Это место — табу. Его могут посещать только шаманы маори. И только в определенные дни. Зачем мы идем сюда, Лора?