На стенах заупокойного храма были изображены пашня, жатва, посев, уборка хлебов, обед, пляска женщин, охота, рыбная ловля. Начальник рисовальщиков сдержал свое слово – картины были сделаны изумительно.

Казалось, земледельцы, повара, плясуньи и охотники остановились лишь на мгновенье. Но прекраснее всех картин было величественное изображение битвы при Кадеше. [12] Окруженный азиатскими колесницами, фараон, доблестно сражаясь, опрокидывает врагов в реку.

Носильщики поставили мумию Рамзеса на кучу песка в глубине храма.

Затем жрецы освободили фараона от савана, закрепили за ним молитвами и заклинаниями его двойника.

Совершив обряд, жрецы отошли. Приблизились священные резники, ведя быка. Бык беспокойно мотал головой. Старший резник зашел сзади и ударил быка обухом по голове. Другие резники бросились на быка, опрокинули его и закололи. Потом рассекли его для жертвоприношения.

Могильщики бережно подняли мумию, покрытую венками. Они понесли ее в покой, где находился саркофаг.

Туда входили уже рабы. Они приносили и складывали на пол драгоценные сосуды, сундуки, золотую утварь, запасы продовольствия.

Нугри не сводил глаз с драгоценностей. Кени тихонько толкнул его:

– Осторожно! Жрец смотрит на нас.

Верховный жрец Амона прочитал последнюю молитву. Удаляясь, он сделал знак Нугри, Кени и Тинро следовать за ним.

Жрец остановился перед заупокойным храмом. Он заставил трех человек поклясться, что о виденном и слышанном они будут молчать до самой смерти.

– Кончайте работу, – заключил жрец, – я выдам вам награду, и вы возвратитесь на родину. Там вы получите именем вечноживущего бога и отца нашего Рамзеса землю, скот, жилище. И будете спокойно жить до конца дней ваших. Но горе вам, – возвысил он голос, – если ваш язык отважится раскрыть кому-либо тайну. Он будет вырван у вас и брошен на съедение собакам, а сами вы будете казнены.

Отпустив каменотесов, жрец удалился. Тинро принялся возводить кирпичную стену возле преддверья. Нугри и Кени запирали коридор опускными дверями. Но они оставляли незаметные щели, чтобы можно было поднять двери.

Когда работа была кончена, Нугри сказал:

– Вверху на площадке рабы готовят поминки. Пойдем на пиршество?

– А отчего не пойти? – согласились Кени и Тинро.

На почетном месте находилась статуя покойного фараона. Распорядитель пиршества подходил сперва к статуе, а затем уже к гостям. Он клал ей в сосуд долю каждого блюда.

– Ешь, господин наш Рамзес-Миамун, великий царь, вечноживущий, как Солнце, – говорил распорядитель, низко кланяясь.

Люди ели и пили, смотрели на пляски женщин, слушали пение. Наконец наступила тишина. Пиршество кончилось. Арфист подошел к статуе фараона и запел гимн под аккомпанемент своего инструмента.

Нугри нетерпеливо слушал певца. А припев повторялся, казалось, без конца:

– Мир – вечная смена и обновление…

Когда все разошлись, верховный жрец Амона сказал Нугри:

– Делай свое дело.

Оставалось завалить плитой вход в гробницу, который находился ниже поверхности земли. Нугри и Кени ловко вложили плиту в отверстие и заделали щели.

Осмотрев работу, жрец остался доволен.

– В Фивах я выдам вам награду, – повторил он. – Иди с миром.

Притаившись в овраге за кучами песку, они дожидались ночи. Тинро держал мешочек со смоляными факелами, захваченный в гробнице. Кени высекал искры и отбирал самые твердые кремни, а Нугри отправился на разведку.

Солнце садилось, и долина, казалось, была залита алой краской. От реки веяло прохладой.

Укрывшись за песчаным бугром, Нугри наблюдал за местностью. Люди разошлись. Только два замешкавшихся служителя садились на коней, торопясь уехать. Они боялись злых духов, которые, по верованию египтян, бродили возле могилы.

Наконец служители уехали. Нугри добрался ползком до гробницы. Он опасался, что верховный жрец Амона приставил к ней сторожей. Но кругом было тихо и безлюдно.

Нугри принялся подражать крикам ястреба, ибиса, мычанью коровы, вою хищных зверей. И вдруг резко захлопал в ладоши, взвизгнул. Он надеялся, что испугает этими звуками сторожей и они разбегутся.

Крадучись Нугри подошел к гробнице, притаился возле статуи Рамзеса. Ни души.

Солнце зашло, наступила темнота. Крупные золотые звезды зажглись на темном небе. Когда Нугри возвращался к друзьям, было холодно. Набросив на плечи теплые покрывала, которые служили также одеялами, друзья тронулись в путь. Шли на большом расстоянии друг от друга.