— Я думаю, — признался Адриан. — Я думаю, что мне надо и туда и туда. В город Мирный. И в этот другой город. Как он называется, Денис? Про который я тебя спрашивал?

— Кандым.

— Это очень странное название. Это русский город?

— Еще какой. Самый русский. О нем тебе этот сказал, к которому ты в Москве ходил?

— Да. Он очень помог. Он дал мне одну бумагу. Про которую мне писал отец. Он сказал, что в Кандыме эту бумагу очень хорошо знают. Ты когда-нибудь был в Кандыме, Денис?

— Я везде был, — уклончиво ответил Денис.

— А Кандым находится далеко от Мирного?

— Там все рядом. Сибирь — она маленькая.

— Ты поедешь со мной в Кандым, Денис?

— Нет, Адриан, в Кандым я с тобой не поеду. У меня в Москве дела. Ты уж сам как-нибудь. И возвращайся побыстрее. А что за бумага-то?

Адриан покопался в кармане и протянул Денису денежную купюру. Слева на ней были изображены две женские фигуры, напряженно вглядывающиеся в окруженную разводами из водяных знаков цифру «50». Сверху над цифрой значилось «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КРЕДИТНЫЙ БИЛЕТЪ», а на оборотной стороне, под свирепым двуглавым орлом и надписью «ПЯТЬДЕСЯТ РУБЛЕЙ», содержалось грозное предупреждение:

Денис покрутил купюру в руках и вдруг расхохотался. Он смеялся долго, срываясь в кашель и вытирая рукавом слезы на покрасневшем лице. Отсмеявшись, посерьезнел и сказал:

— Ой. Умрешь с тобой. Ладно. Может, и подъеду.

На рубеже веков в России выбрали нового президента. Старый был сильно нездоров, любил выпить и всем надоел до чертиков. Надо сказать, что главным положительным результатом его правления было повсеместное внедрение свободы слова. Он не мешал журналистам писать про него все, что им взбредет в голову, потому что ему было на них наплевать. А журналисты его любили, так как могли писать про него всякие гадости и получать за это много денег. Причем им даже не надо было ничего придумывать, поскольку материалом он их снабжал исправно.

Но потом он состарился, бросил пить, перестал дирижировать военными оркестрами, пересчитывать засевших в засаде снайперов и устраивать правительству загогулины. Все сразу заскучали, а журналисты больше всех, потому что теперь им пришлось самим выдумывать, про что писать, а они от этого уже отвыкли. Тогда и выбрали новенького, решив, что надо сменить тему.

Новый президент оказался не лыком шит. Развлекать журналистов ему почему-то не хотелось, и некоторые из них даже обиделись. Вместо того, чтобы развлекать журналистов, новый президент решил навести в стране порядок. Потому что при старом президенте порядка вовсе не было, а была полная анархия, отсутствовали законы, и не было никакой вертикали власти.

Новый президент был человеком молодым и еще не успел разочароваться в жизни. Ему бы в какую-нибудь европейскую страну — цены бы ему не было. Там население сидит и ждет, пока его облагодетельствуют властной вертикалью, чтобы немедленно начать подчиняться. Однако же нового президента, с его умом и талантом, угораздило родиться в России, и порядок ему пришлось наводить здесь, у нас. А у нас население законами не просто не интересуется, а откровенно пренебрегает. Увидев же только что отстроенную и свежевыкрашенную вертикаль власти, первым делом поднимает на нее ножку, после чего перестает замечать.

Видать, через некоторое время президент что-то такое начал чувствовать, потому что с горечью как-то сказал своим верным соратникам: мол, придумывают у нас законы десятки, а нарушают — миллионы, причем с особым цинизмом и редкой изворотливостью.

Это значит что? Это значит, что президент у нас не безнадежен, и со временем вполне может научиться руководить страной в наших сверхтяжелых, я бы даже сказал, экстремальных условиях.

Мы помним, конечно, горькие и бьющие прямо в точку слова поэта:

А все равно хочется надеяться на лучшее.

Да. Теперь, дружок, я расскажу тебе сказку. Крибле, крабле, бумс.

В мрачные времена, о которых никто уже и не упомнит, были в нашей прекрасной стране лагеря. В них сидели заключенные. Они прокладывали дороги, добывали руду, валили лес и занимались прочим общественно полезным трудом. За это их кормили и давали кое-какую одежду. Кормили не так чтобы очень, да и одежда была не из дома моделей, но процесс шел.

Этих заключенных охраняли специально обученные люди. Они следили за тем, чтобы никто не сбежал, от работы не отлынивал и каждый воспитывал в себе правильное отношение к жизни.

А через некоторое время кому-то пришло в голову посчитать, сколько заготовили, к примеру, леса, сколько за это время заключенные сожрали баланды, сколько сносили бушлатов и чуней, в какую сумму обошлась охрана, во что влетели хозяйственные постройки, включая жилье для лагерного начальства, и так далее. Посчитали — и схватились за голову. Потому что получилось, что очень дорого. Сплошное вредительство получилось.