— Неправильный ответ, — сказал он спокойно. Его взгляд был прикован к трем оставшимся.

На несколько мгновений йетайцы, казалось, примерзли к месту. Младший и наименее опытный потянулся к мечу, но один из товарищей ударил его по руке.

— Они обе страшные, как смертный грех, — выдохнул тот. — Лично я лучше трахну крокодила.

Возможно, на губах Аджатасутры промелькнула легкая улыбка. В темноте было трудно сказать. Возможно, темнота объясняла и ту легкость, с которой ему удалось «добить» наемников.

— Я смогу найти вас в любом месте Индии, — тихо сказал он. — В любом месте мира. Не сомневайтесь в этом ни на секунду.

— Лучше крокодила, — хрипло произнес младший йетаец. Теперь даже в темноте улыбка Аджатасутры была ясно видна.

— Отлично, — довольно кивнул он.

Его рука — левая рука — опустилась в карман плаща и извлекла небольшой кошель.

— Премиальные, — объяснил он. Затем кивнул на труп: — За то, что вы тихо и незаметно избавитесь от трупа.

Взвесив кошель на руке, старший из оставшихся в живых йетайцев улыбнулся.

— Пища для крокодилов. В реке их полно.

— Проследите за этим.

Аджатасутра в последний раз бросил взгляд на слона. Младшая сестра уже забралась в паланкин, и старшая протягивала ей ребенка. Мгновение спустя два погонщика помогли и ей взобраться на спину животного.

Йетаец тоже посмотрел в сторону девушек, но, вспомнив недавний опыт, быстро отвел взгляд и оглянулся на Аджатасутру.

Но того уже не было на месте. Он исчез в ночи, как демон из древних сказаний.

В это же самое время в далекой столице малва Каушамби демон из будущего принял решение.

— Нет выбора, — объявила сущность. — Кушаны становятся с каждым днем все более и более ненадежными. А йетайцев недостаточно, чтобы поддерживать режим. Мы должны привязать раджпутов и окончательно переманить их на нашу сторону.

Император малва сделал последнюю жалкую попытку сохранить независимость своей власти.

— Они и так связаны с нами торжественными клятвами. Ты же знаешь, как маниакально раджпуты относятся к своей чести. Определенно…

— Этого недостаточно. Не теперь, когда наступает Велисарий. Давление станет сильнее. Если мы хотим выдержать удары этого молота, нельзя полагаться только на честь раджпутов. Они должны быть прикреплены к нам кровью. Династическими узами.

Шандагупта стал надуваться как жаба. Его рот открылся, готовый выдать последний протест. Но пронзительный взгляд Нанды Лала заставил его промолчать. Этот взгляд и каменная неподвижность четырех наемных убийц-кхмеров, расположившихся у ближайшей стены императорских покоев. Они служили особому культу Линка, так же как и шесть огромных рабов с кривыми саблями, стоявших на коленях вдоль противоположной стены. Императору доводилось раньше видеть, и не один раз, как быстро мелькают их сабли и ножи. Они ни на секунду не станут колебаться перед тем, как пролить кровь императора малва.

Правителя только по названию. Истинный властитель жил в теле молодой женщины, сидевшей на стуле рядом с ним. Ее называли госпожа Сати, и она была одной из двоюродных сестер Шандагупты. Но имя было в той же степени оболочкой, что и тело. Внутри этой симпатичной девушки жила сущность по имени Линк, эмиссар и сатрап новых богов, которые меняли человечество по собственному разумению.

— Это будет сделано, — постановила она. Тонкие руки, до этого свободно и спокойно лежавшие на резных подлокотниках, сделали слабый жест, словно показывая на тело, в котором жил Линк. — Эта оболочка идеально функционирует. Гораздо лучше, чем среднее женское тело. Она будет служить Ране Шанге женой и матерью его детей. Тогда династия станет в равной степени династией раджпутов и малва. Мечи и копья раджпутов будут намертво привязаны к нам. Кровью.

Нанда Лал откашлялся.

— Но как же нынешняя жена Раны Шанги? И трое детей.

Госпожа Сати повернула голову.

— Это мелочи. По всем статьям его жена — уродливая и толстая. — И снова тонкие руки сделали легкий жест. — Это тело красиво — в обычном людском понимании. И как я сказала, идеально функционирует. Достаточно скоро у царя Раджпутаны будут новые дети. Он смирится с потерей.

Начальник шпионской сети малва колебался. Это было опасно.

— Да, конечно. Но мои шпионы говорят, что Шанга обожает свою семью. Он все равно будет расстроен и его будут одолевать подозрения, даже если…

— Руками римлян. Проследи за этим. Используй Нарсеса. Он должен знать, как организовать все таким образом, чтобы подставить под удар врага. Шанга станет винить Велисария в убийстве своей семьи.

Очень опасно. Но, как бы то ни было, Нанду Лала никто никогда не назвал бы трусом. И своим холодным разумом он был так предан делу малва, как никто другой из живущих на Земле.

— Нарсесу нельзя полностью доверять, — перебил он. — Он предал римлян. Он может предать и нас.

Впервые сущность из будущего, казалось, засомневалась. Наблюдая за ней, Шандагупта и Нанда Лал могли только гадать, о чем думает это существо, укрытое под холодной, красивой оболочкой. Конечно, в его мозгу велись молниеносные расчеты — это было очевидно после стольких лет, проведенных ими в услужении Линку. Но даже начальник шпионской сети не мог представить себе настолько полное отсутствие эмоций. Как бы ни пытался.