Гидеон размышлял про себя: «А как же веревки? Черт возьми! Наверное, разрезал моей шпагой».

Вслух же он произнес:

— Я полагаю, что за все нам следует благодарить молодого Скотта. Мне не верилось, что вы решитесь оказаться в пределах досягаемости ваших соотечественников, иначе я предупредил бы лорда Грея.

— Не обвиняйте Скотта. Бокклю за лордом Калтером послал я. Согласитесь, что это справедливо: ведь лорд Грей отказался выдать мне моего Харви. Другими словами, мы оба всеми силами пытались надуть друг друга. Хотя я должен был отправить послание в любом случае.

— Чтобы пригласить карательный отряд? Немножко странно.

— Да, дело обернулось забавным образом. Я вовсе не собирался участвовать в схватке — разве что после того, как сполна насладился бы обществом господина Харви, — а это могло бы слегка изменить ситуацию. Однако так уж получилось, что…

— Так уж получилось, что вам каким-то чудом удалось целым и невредимым проскользнуть между двух огней.

— О да. Немезида задремала, — рассмеялся Лаймонд.

— И что теперь?

— А теперь вы нанесете мне ответный визит…

В ведро и в дождик,

В снег и туман

Каждый на праздник

Ко мне будет зван.

Лошади, которых захватил Лаймонд, были измучены, и дорога в Кроуфордмуир заняла больше времени, чем обычно.

На полдороге они встретили странную пару.

Навстречу им скакал на взмыленной лошади высокий рыжеволосый юноша в сопровождении приземистого смуглого человека на пони. Лаймонд остановился перед выхватившим шпагу юношей: глаза его искрились весельем.

— Кто это скачет к нам изо всех сил, упрямо пригнув голову, словно какая-то новость, как обухом, ударила его? Уилл Скотт никогда не смотрит фактам в лицо и предпочитает обходить их сторонкой. Ну, что на этот раз?

Скотт! Гидеон удивленно поднял брови, а смуглый незнакомец расхохотался. Юноша вскричал трагическим голосом:

— Что вы сделали с моим отцом?

— Полюбовался на него и отправил домой. Джонни, тебе не следовало пугать ребенка.

Незнакомец улыбнулся, обнажив превосходные зубы.

— Это не я. Он где-то сам разузнал и метался повсюду до седьмого пота, чтобы напасть на ваш след. Я решил, что лучше уж помочь ему.

Скотт пропустил все это мимо ушей, глаз не спуская с Лаймонда.

— Я думал, что это меня вы хотели тепленьким сдать англичанам — но нет! Я, оказывается, пустое место, а англичанам вы продали моего отца и вашего брата! Но, клянусь Богом, вы сейчас за это ответите! Слезайте, к бою!

— Ах, так! — Лаймонд вдруг сделал мгновенный рывок, неуловимое стремительное движение — и Скотт оказался обезоружен, выбит из седла и стоял уже на земле с открытым ртом.

Лаймонд обратился к Гидеону:

— Прошу вас извинить. Мы не всегда такие буйные. Вы были в Хериоте. Как вы находите, это шотландцы попали в западню?

Ошеломленный Гидеон не счел нужным лгать.

— Напротив. Скотт из Бокклю и его товарищи сами напали на нас: это была хорошо продуманная атака.

— Я говорил ему, — пояснил Джонни. — Я помог Бокклю, насколько это было в моих силах.

Руки Скотта по-прежнему тряслись.

— Но вы же как-то завершили сделку. Вы получили Харви.

Побуждаемый взглядом Лаймонда, Гидеон не замедлил представиться:

— Меня зовут Сомервилл. Боюсь, что лорд Грей не сдержал слово: он не привез Харви. — И из жалости, не удержавшись, добавил: — Ваш отец не пострадал. Благодаря моей предусмотрительности им не удалось никого захватить в плен, но Бокклю и лорд Калтер благополучно выбрались с поля битвы.

Скотт смотрел на Лаймонда не отрываясь.

— Я, похоже, опять оказался в дураках?

— С самого начала ты поставил себя в дурацкое положение. Но не ты один имеешь скверную привычку выбалтывать Эндрю Хантеру свои секреты и горести. Я прав?

Юноша покраснел:

— Наверное, да. Полагаю, мне опять следует извиниться. Или встать на колени и замолить все прошлые и будущие грехи?

— Делай, что хочешь, — промолвил Лаймонд, — только постарайся избегать поспешных выводов. Джонни, ты насмотрелся?

— Люблю поглазеть на такие штуки. Если снова понадоблюсь…

— Обойдусь без тебя. Прощай!

Глаза цыгана сверкнули, но он только пробормотал:

— Этот парень хорошо платит. — И поскакал прочь.

Лаймонд пристально посмотрел ему вслед: он, как и Гидеон, ясно понимал, что сделал ошибку, вспылив.

В отличие от своего предшественника господина Крауча Гидеон Сомервилл был человеком незаурядного ума, вдобавок неплохо образованным. Жизнь в Шортклю пробудила в нем своеобразный интерес, а через пару дней он пришел в восхищение от того, как уверенно и свободно Лаймонд управляется с этой шайкой головорезов.