– Как я могу забыть то, о чем мне постоянно напоминают, - огрызнулась Гленниан, по-отцовски стиснув зубы.
– Почтенный Дремпи…

– Хватит.
– У Квисельда закружилась голова.
– Не ссорьтесь, дети. Гленниан, я обдумаю твою просьбу и скажу тебе о своем решении.
– Мысль, что кто-то из рода ЛиТарнгравов зависит от него, опьяняла, но Квисельд не позволил этому чувству отразиться на лице.
– Пфиссиг, я прощу тебя не заходить в ее комнату. И ты мог бы извиниться.

– Разумеется, отец.
– Улыбочка Пфиссига была словно гвоздями прибита.
– Я готов на все, чтобы восстановить мир в доме, так что охотно признаю, что мне очень жаль. Жаль, что Гленниан так плохо обо мне думает. И жаль, что она расстроена своими несправедливыми подозрениями. Мне очень жаль ее. Тяжелая ноша - такое пылкое сердце, не знающее покоя и доверия…

– Хватит!
– Почтенный Квисельд дернул сына за руку.
– Пойдем.

Отец и сын двинулись прочь. За их спинами громко захлопнулась дверь в комнату Гленниан ЛиТарнграв.

– Зачем ты все время ее изводишь?
– сердито спросил Квисельд.

– Но, отец… - Пфиссиг избавился, наконец, от своей улыбочки. Его невинные голубые глазки округлились от обиды.
– Я ничего такого не делал. Это она на меня за что-то взъелась.

– Не надо было давать ей повод. Ты мужчина и сам должен управлять событиями. Постарайся быть с ней помягче.

– Чего ради? Злоязыкая, заносчивая, строптивая ведьма! Чего ради мне подлаживаться под нее?

– Мой мальчик, постарайся понять. Гленниан ЛиТарнграв перенесла тяжелую потерю…

– Ну так пусть скажет спасибо своему папочке-колдуну.

И еще кое-кому…

– Она осталась сиротой, без наследства…

– Тем более девчонка должна ценить твою доброту. Ты ведь позволил ей остаться здесь - а мог бы выгнать на все четыре стороны.

– Ты не прав. Ей, конечно, нелегко оставаться в зависимости от бывшего слуги в доме, принадлежавшем прежде ее семье… А каково будет, если она когда-нибудь узнает правду?

– Могло быть и хуже. Она должна быть тебе благодарна.

Дело закрыто. Она никогда не узнает, как все было на самом деле.

– Ты мог бы постараться помочь ей, сыпок. Постараться сблизиться с ней.
– Квисельд взглянул в глаза сыну.
– Должен признаться, все эти тринадцать лет я не переставал надеяться, что когда-нибудь ты привнесешь в род Квисельдов благородную кровь - через брак.

– Ты что, говоришь о Гленниан?

Квисельд кивнул.

– Нет уж, спасибо! Надеюсь, я найду себе жену получше, чем нищее отродье казненного колдуна. Я хочу жену из почтенной семьи. Как-никак мы сами теперь благородные.

– Ты уверен?… «Свежеприобретенное дворянство может считаться в лучшем случае сомнительным…»– промелькнуло в памяти ехидное замечание Эстины ЛиХофбрунн.
– И ты говоришь о почтенной семье? Сынок, ты не найдешь рода древнее и благороднее ЛиТарнгравов. Женщины этого рода не раз становились женами самих дрефов. Род Квисельдов сможет гордиться таким союзом, и в то же время он пойдет на пользу и потомку ЛиТарнгравов. Все будут в выигрыше от такого брака.

– Но, папа, она мне не нравится. Я не хочу…

– Согласись, она хороша собой…

– Возможно, только я не поклонник тощих ученых сухарей. Я бы предпочел что-нибудь поменьше и помягче, да и покруглее там, где надо. Моя жена будет кроткой, нежной и тихой, будет в восторге от мужа и вполне покорна его воле. Разве это похоже на Гленниан ЛиТарнграв?

– Нет, - признал Квисельд, - не похоже. Тем не менее, ты мог бы обдумать одно обстоятельство. В случае, если приговор будет опротестован, собственность, конфискованная у осужденного Белым Трибуналом, вполне может быть возвращена ему или его наследникам. Если Джекс ЛиТарнграв будет когда-нибудь оправдан, его единственная дочь Гленниан…

– О чем ты говоришь?
– возмутился Пфиссиг.
– Опротестовать приговор? Это невероятно!

– Может, и так… - Квисельд прикусил мундштук своей трубки.
– Только… Ты ведь слышал признание Эстины ЛиХофбрунн в лжесвидетельстве. Она сама признала, что ее муж был осужден на основании ложных сведений.

Конечно, сам ЛиМарчборг и трое его сыновей давно мертвы, так что в этом случае некому потребовать возвращения наследства. Однако откройся что-нибудь в этом роде в деле ЛиТарнграва… его-то наследница еще жива. Ты меня понимаешь, сынок? Если ты будешь законным мужем Гленниан ЛиТарнграв, то при любых обстоятельствах…

– Я тебя понимаю, - Пфиссиг, нахмурившись, пристально всматривался в лицо отца.
– Должен сказать, все это очень неопределенно. Что нового могло бы открыться в деле ЛиТарнграва? В нем ведь не было ничего сомнительного? Или было?

– Может, и не было, но разумнее предусмотреть все возможности. Обдумай, пожалуйста, на досуге мой совет, а сейчас не будем больше об этом. У меня ужасно разболелась голова.

Головная боль продолжала усиливаться, и, в конце концов, Квисельд вынужден был улечься в свою одинокую постель. Присутствие тихой женушки в такое время могло бы оказаться приятным, но она спала в отдельной спальне на другом конце бесконечного коридора. Такое расположение комнат не нравилось ни ему, ни ей, но было, по мнению Квисельда, необходимо - богатый человек, владелец дома ЛиТарнгравов - дома Квиселъдов– должен соответствовать модным веяниям, одно из которых требовало раздельных покоев для каждого из супругов. Однако иногда Дремпи недоставало жены.