Каравайз тем временем занялась Уэйт-Базефом. Выяснилось, что швырнуть удавку на пол — это еще полдела. Мигом свернувшись в петлю, та, извиваясь, тут же снова двинулась к своей жертве. Гроно принялся наносить удар за ударом до тех пор, пока «проволока» не забилась в конвульсиях, свернулась штопором и затихла. Вторая поспешила укрыться под распростертым телом Снарп.

Несмотря на вздувшиеся кровавые полосы на шее, ни Деврас, ни Уэйт-Базеф серьезно не пострадали и потому пришли в себя на удивление скоро.

— Она мертва? — хрипло спросил ученый. Брезгливо осмотрев недвижную фигуру, Каравайз доложила:

— Нет, дышит.

— Вот и славно. Надо уносить ноги, пока не очнулась.

Каравайз бросила на него испуганный взгляд, но голос ее остался таким же спокойным.

— Не вижу необходимости. Зачем спешить из-за этой женщины? Наверняка в Ио-Веша найдется каморка с надежным замком. Пусть посидит там, пока все не образуется.

— Ничего не выйдет, — с явным сожалением сказал на то Уэйт-Базеф. — Во-первых, она наверняка сообщила гвардейцам о своих намерениях. Если Снарп через пару часов не вернется в Ланти-Юм, эти бравые ребята предпримут настоящее наступление на Ио-Веша и мы все пойдем под суд. Вы дочь герцога, и на вас власть ордена Избранных вряд ли распространяется, но что сказать об этих двух достойнейших мужчинах? Или, если на то пошло, о моих слугах? Единственный способ освободиться от преследования госпожи Снарп — это убить ее, а лично у меня нет ни малейшего желания пачкать об нее руки. Взвесив все «за» и «против», приходим к выводу: лучше всего как можно скорее убраться подобру-поздорову. Гроно, — обратился он к камердинеру, — вы передали мое поручение?

— Передал, мудрейший. Надо признать, ваши слуги отлично вышколены и довольно проворны, но все же приготовления займут некоторое время…

— Увы, время не терпит. Придется удовлетвориться тем, что уже готово.

— Но, мудрейший! — Гроно весь подобрался, словно рыцарь перед схваткой с драконом. — Нет, нет, даже не помышляйте! Мой господин нездоров и путешествовать сейчас не может.

— Отчего ж? Могу, — подал голос Деврас, пепельно-бледный, но с живым, горящим взором.

— Это безумие, господин! Экипаж снаряжен кое-как, приготовления не закончены и наполовину… ваша светлость, одумайтесь! Этот человек ведет вас по скользкой дорожке, он вас погубит…

— Не уговаривай, Гроно. Скажи лучше, ты с нами?

Едва сдерживаясь, чтобы не разразиться гневной проповедью, камердинер всмотрелся в спокойное, но исполненное решимости лицо своего господина. Деврас стойко выдержал пылающий негодованием взор. После короткого, но тягостного молчания Гроно признал поражение:

— Что ж, поеду. Но учтите, ваша светлость, неохотно. Крайне неохотно.

— С этим разобрались. Займемся экипажем, — предложил Уэйт-Базеф, и при этих словах Снарп, которая до того времени не подавала признаков жизни, пошевелилась и тихо застонала.

Не дожидаясь, пока она очнется, четверо беглецов поспешили прочь из комнаты и, спустившись по лестнице и преодолев просторный холл, оказались на улице, где вовсю сияло солнце. Во дворе их уже поджидал видавший виды экипаж, запряженный четверкой лошадей. Конюх возился с упряжью, пока лакей размещал под сиденьями корзины с провизией. Багажная полка на крыше была загружена коробками и тюками.

— Замечательно, — одобрила все эти приготовления леди Каравайз, — но не лучше ли сэкономить время, воспользовавшись средством передвижения, с помощью которого мы попали сюда?

— Нет, мадам. Мы бы только мотались туда-сюда между двумя половинками этого офелу, на большее это устройство не способно. Разрозненные его части соединены в высшей степени необычайным… Впрочем, отложим объяснение на потом.

Каравайз, Деврас и Гроно заняли места в экипаже, Уэйт-Базеф давал последние указания слугам. Дважды он ткнул пальцем в окно рабочего кабинета, но слов не было слышно. Затем вскарабкался на козлы и взял в руки поводья. На шее чародея все еще красовалась багровая отметина, однако энергия его била ключом. Щелчок кнута — и коляска с грохотом покатилась по неровной дороге.

Проехав под высокими арочными воротами Ио-Веша, они отправились вверх по склону Морлинского холма, где дул прохладный ветерок и во все стороны на много миль открывалась панорама Девяти Островов. Впереди простирались заросшие сорняками заброшенные поля. В нескольких милях к югу виднелись сверкающие на солнце башни и купола Ланти-Юма. За ним — полоска глубокой морской синевы. Дорога на север сбегала с Морлинского холма, огибала подножие Гряды и тянулась по Гравуловой пустоши вплоть до самых гор Назара-Син.

Под свист кнута Базефа экипаж будто снежный ком скатился с вершины холма.

Тени заметно удлинились, когда серая фигурка, распростертая на каменном полу, наконец ожила. Широко раскрыв глаза, Снарп какое-то время лежала не шелохнувшись. Потом медленно села, и квиббид с писком бросился обнюхивать ее сапог. Снарп протянула руку с острыми неопрятными ногтями, погладила любимца, затем стянула с головы шляпу, освободив жидкие пряди почти бесцветных волос. Осторожно ощупав череп, она обнаружила шишку и поморщилась, отчего на бескровном лице с плотно сжатыми губами появилась жутковатая гримаса боли и гнева.