— Кажется, упала с лестницы? — рассеянно вставила Каравайз. — Или, может, ее столкнули?

— Он в высшей степени достойный человек, дорогая, я всегда мечтал о том, что однажды вы с ним…

— Нет, нет и нет! — Каравайз всем телом напряглась. — Не желаю даже говорить на эту тему!

— Но, голубушка моя…

— В любом случае, раз уж тебе так хочется меня с кем-нибудь повенчать, пусть это будет герцог Хурбский. Альянс с Хурбой нам бы сейчас не помешал. Заручившись ее военной поддержкой, мы бы мигом выдворили ламмийцев из форта Вейно и вообще из Ланти-Юма. Пойми, ламмийский гарнизон держит нас за горло, и…

— Кара, детка, замуж за герцога Хурбского тебе никак нельзя! Ведь тогда тебе пришлось бы переехать в Хурбу, а это такая даль! Что до самого герцога, он, говорят, поколачивает слуг и еще от него разит чесноком. Нет, он не джентльмен, и не думаю, что брак с ним принесет тебе счастье.

— Брак? Вот уж необязательно заводить дело так далеко. Хватило бы простой помолвки. А потом, когда мы выкурим ламмийских наемников, придумаем, как отделаться и от Хурбы. Или сделаем помолвку бессрочной — как нам будет удобнее.

— Кара, моя Кара, знала бы ты, каким холодом и бездушием веет от подобных рассуждений! В конце концов, герцог Хурбский — живой человек, и нельзя так играть его чувствами…

— Можно, если того требуют интересы государства. Ланти-Юм находится в бедственном положении. А насчет герцога Хурбского, будь уверен, он питает ко мне не больше привязанности, чем я к нему, и потому его чувства — если, конечно, они у него есть — вряд ли будут задеты…

— Как знать, дорогая, да и в любом случае негоже использовать людей в своих целях. Если б мне хоть на миг показалось, что ты говоришь это всерьез, я был бы крайне огорчен.

Каравайз только вздохнула.

— Но, — продолжал герцог, — неплохо бы моей голубушке выйти замуж за лантийца, и тогда она останется в родном городе, подле любящего отца. Так вот, Глесс-Валледж…

— Да, ты говорил, он был у тебя сегодня. Чего хотел?

— Принес сообщение о еще одном нападении в глубине острова, таком же, как недавнее происшествие в… Фензе, кажется? — От внимания герцога ускользнуло, что его дочь напряглась, вся обратившись в слух. — Еще одну деревню разгромили во мраке. Глесс-Валледж был так добр, что сам принес мне эту весть, поскольку не хотел, чтобы меня ввели в заблуждение сумбурные кривотолки и донесения из ненадежных источников. Валледж заверил меня, что чародеи сами все уладят. Более того, он лично возглавит следственную комиссию, которая будет действовать в условиях строжайшей секретности, дабы не сеять панику среди населения. Он так внимателен, так умеет успокоить…

— Успокоить, значит? — В голосе Каравайз прорезались мрачные нотки. Она выпустила из рук перо и встала напротив отца. — Слушай меня внимательно. Эти нападения не пустяк, и делать вид, будто ничего не происходит, — непозволительная роскошь.

— Дорогая, они так далеко от нас. К тому же в дальних поселениях вечно все неладно: не одно, так другое. Увы, так было всегда.

— Ланти-Юм в опасности. Весь Далион в опасности. Выходит, Уэйт-Базеф был абсолютно прав…

— Опять возвращаемся к Уэйт-Базефу?

— Да. Ты обязан его освободить, отец! И выслушать, лучше всего сегодня. Еще в глубь острова надо отправить дозорных…

— Дорогуша, ты требуешь невозможного.

— Невозможного? Как это невозможного? Почему?

— Потому что я обещал Глесс-Валледжу, что не стану предпринимать каких-либо действий, предварительно с ним не посоветовавшись. В свете его дружбы и преданности моим интересам это самое меньшее, что я могу для него сделать.

— Но, отец, правитель здесь ты!

— Дорогая, я дал слово. Ты ведь не хочешь, чтобы я его нарушил?

— Просто поговори с Уэйт-Базефом, выслушай его.

— Помилуй, как же я его выслушаю, если он под арестом? Но я непременно поговорю об этом с Глесс-Валледжем, при первой удобной возможности. Если Валледж поступил неправильно, он признает допущенную ошибку и Базеф вскоре будет освобожден. Видишь ли, Кара, я уверен, что, в конце концов, все обойдется, даже если сейчас тебе так не кажется. Что бы ни произошло, на то воля провидения.

Каравайз осталось лишь скрежетать зубами в полном бессилии что-либо сделать.

— Вот что, дорогая, брось тревожиться понапрасну, иначе испортишь себе пищеварение. Все будет хорошо, вот увидишь. — Герцог отпил из своего бокала. — Поссет просто бесподобен. Не желаешь ли?

— Но, отец… — Обычно бледное лицо Каравайз залила краска гнева. — Неужели ты даже не…

— Не дуйся, меня это ужасно огорчает. А, знаю, что поднимет настроение моей девочке. Я куплю тебе новое ожерелье, хочешь? Глесс-Валледж ужинает у нас сегодня, и я хочу, чтобы ты была очаровательна.

— К черту Глесс-Валледжа! — не выдержала Каравайз. Вне себя от ярости она вылетела из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь.