— Мы пропали!

— Не говорите так, не надо, — взмолился герцог. — Нельзя расставаться с надеждой, друзья. Мы ведь еще живы, правда?

— Да, но надолго ли, ваша милость? Как можно сражаться с невидимой армией?

— Наши пушки бессильны.

— Да и мы слишком слабы, чтобы бороться.

— Мы беспомощны.

— Вот уж нет! — Это сказал тот самый крепыш, который первым заговорил с герцогом на причале. — Знаете, что я думаю? Шансы у нас, конечно, не ахти. Мало нас, да хворые все, и слабеем час от часу, а против нас — Тьма и демоны. Если хорошенько подумать, крышка нам, это точно. Да только скажите как на духу: кто не встанет грудью за родимый дом? Чем рассиживаться да ждать, пока нас спокойненько не порешат, лучше уж собраться какими-никакими силенками, ну и стукнуть их хорошенько, пока они там готовятся. Победить не победим, но зато с честью в бою поляжем, да и супостатов немало с собою прихватим. Пусть эти светляки знают, что голыми руками нас не возьмешь. Другого пути у нас нет, и лучше действовать сейчас же, пока еще можно. Верно говорю?

В ответ раздался дружный рев согласия. Герцог Бофус наблюдал за происходящим с возрастающим изумлением.

— Тогда начинаем, — постановил заводила. — Первым делом угостим-ка демонов нашими пушечками. Даже если они невидимы, переполоху наделаем о-го! Для этого надо проникнуть в крепость. Дай Бог, горшечники прислушаются к голосу разума. Так что нужно отрядить парламентариев. Во-вторых, надо прочесать город и поднять на ноги всех, кто способен драться. Еще хорошо бы договориться с Избранными. Чудаковатые они там, конечно, но лантийцы же, и ко всему прочему образованные. Может, придумают чего.

Последнее предложение вызвало целую бурю протестов. Даже отчаянное положение не могло избавить рядовых граждан от недоверия к членам загадочного ордена. Пока шел жаркий спор, герцог Бофус, выступив вперед, скромно проговорил:

— Остались еще гвардейцы Фрейнера. Можно и их попросить помочь.

— Отлично, ваша милость, просто замечательно!

Бофус просиял.

— Тогда за дело, — скомандовал крепыш.

— За дело! — эхом откликнулся герцог, властно прибавив от себя: — И без промедления!

Они вошли в гигантский лабиринт. На каменных стенах в свете фонарей поблескивали пятна слизи. На головы смельчаков со сталактитов лилась вода. В застоявшемся воздухе сновали летучие мыши, а под потолком виднелось огромное гнездо этих отвратительных тварей. Это и были пещеры Далиона.

Путники остановились, чтобы обсудить дальнейший маршрут. Они столпились вокруг одиноко горящего фонаря и на всякий случай говорили вполголоса.

— Итак, мы наконец попали в искомое место, благодаря проницательности его светлости. Что теперь? Куда? — спросил Гроно.

— Законный вопрос, — кивнул Уэйт-Базеф. В слабом оранжевом свете фонаря было видно, что на его лице не осталось и следа обычной веселости. Видимо, он не мог больше себе позволить тратить драгоценную энергию на сарказм. — Перед нами стоит две задачи. Первая — найти тетради Фал-Грижни. И вторая — благополучно уйти отсюда. Наше главное оружие — магия, и на этот раз вы не сможете сказать, что я не готов. А теперь прошу мне не мешать. — Без каких-либо дальнейших объяснений он открыл кожаный кофр, достал из него грубо отлитую из бронзы человеческую фигурку. Маг наклонил голову на грудь и еле слышно забормотал. Измождение и усталость не отразились на его духовной силе, и он быстро достиг состояния магического транса. Со стороны это было заметно по тому, как уменьшилась, словно утолясь, его внушительная фигура. Все с восхищением следили за происходящим. Маленькая бронзовая статуэтка озарилась светом и стала испускать полупрозрачный дым, который заслонил все вокруг. Тем временем Уэйт-Базеф поднял голову и открыл глаза. Казалось, он управлял этим туманом. Осторожно убрав чудесную фигуру в кофр, маг некоторое время приходил из транса в нормальное состояние и затем объявил:

— Мы под защитой заклинания Хиджина.

— То есть ваша мумбо-юмбо действует на нас, мастер Уэйт-Базеф? Что вы на этот раз сделали с нами?

— Гроно, пожалуйста, говори потише, — тихо попросил Деврас. — Только шепотом.

— Заклятие Хиджина, — объяснил Уэйт-Базеф, — искажает восприятие, то есть оно отведет от нас внимание любого, кого мы встретим.

— Это значит, что вы сделали нас невидимыми? — спросил Деврас.

— Не совсем так. Мы не невидимы, мы просто неуловимы для глаза. Немного осторожности, и нас не заметят.

— Осторожности? — спросила Каравайз.

— Ходить тихо, говорить шепотом и нечасто. Если кого-нибудь встретим, то надо стоять не шевелясь, желательно в тени. Если будем придерживаться этих правил, мы не привлечем ничьего внимания.

— Не понимаю, почему это нас не заметят, — заявил Гроно. — Лично я отлично вижу вас троих. Никто из вас, похоже, не изменился.

— Мы не изменились, — терпеливо объяснил Уэйт-Базеф. — Чары, окутывающие нас, изменяют восприятие других. То есть, грубо говоря, они просто нас не увидят, если мы будем осторожны. Но имейте в виду, что ошибаться нам нельзя. Чары слабы и легко проницаемы, но в нашей ситуации это единственное, на что мы можем рассчитывать. Неосторожное слово, кашель, неожиданный жест — и мы будем видны как на ладони. Действия заклятия хватает всего на несколько часов.

— А не может ли господин член Совета ордена Избранных придумать что-нибудь ненадежнее? — засомневался в туманном щите старый камердинер.

— Я должен экономить свою магическую энергию, Гроно. Она нам понадобится вся целиком, когда мы найдем то, что ищем.

— А как мы узнаем, где искать? — спросила Каравайз.

— У меня есть браслет Риллифа Хар-Феннахара, — сказал Деврас. — Рэйт говорит, что он начинает излучать тепло, приближаясь к магическим предметам. Это займет некоторое время, но в конце концов…